Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда - Яна Сандерс
Ну да. А когда лорд женится, мамаша его супруги устроит местным крестьянам такую сладкую жизнь, что те разбегутся. Знаем мы таких. Власти подавай, да побольше, вот только амбициям и аппетитам неуёмным всего мало будет.
— Интересно, — задумчиво проговорила я. — Чем же занят глава Эттерфилда, что ему некогда решать судьбоносные для его подопечных вопросы?
Священник тихо усмехнулся.
— Как бы вам сказать. Лорд Винсент — художник. И это многое объясняет.
Честно говоря, я готовилась услышать что-то вроде «кутила, мот, прожигатель жизни», но художнику ведь подобные пороки тоже могли быть не чужды. Ясное дело. У таких, как этот Винсент с детства было всё, чего бы он ни пожелал. Ему не требовалось ломать спину, чтобы выжить и заработать на кусок хлеба. А потому он занимался лишь тем, что искал себя. И найдя, решил переложить ответственность за вверенное его семье хозяйство на первую попавшуюся тёщу.
Что-то подсказывало мне, женитьба его ни холодила, ни грела. Просто всем было так удобно.
Доехав до конца улицы, мы поравнялись со зданием местной церкви, и Густав остановил телегу. Большинство пассажиров вышли сразу, а я и семейство с ребёнком, остались.
Священник помог людям выбраться и ещё некоторое время разговаривал с ними, поясняя, что делать дальше и куда можно пойти, чтобы переждать вынужденную остановку поезда. Мужчина был вежлив со всеми. И даже когда его взяли в оборот две женщины, которые проходили мимо, он стойко выдержал их напор.
Дамы смотрели на Густава с нескрываемым обожанием, даже невзирая на то, что мужчина был чуточку ниже их ростом. Тот, похоже, понимал причины интереса, а потому решил воспользоваться своим положением. Вскоре обе женщины, продолжая мечтательно летать в небесах собственных грёз, вели к себе пассажиров с детишками, намереваясь предоставить им приют и порадовать тем самым священника.
Ловкач. Ничего не скажешь. Но главное ведь — с благим умыслом всё провернул.
Возле школы Эттерфилда, стоявшей посреди пустынной части земель, мы оказались ближе к обеду. От соседей её закрывал необжитый пустырь, а с другой стороны открывался вид на парковую дорожку посреди невысоких деревьев.
На протяжении всего пути дом Белрейдов так и не попался мне на глаза, зато верхний этаж и крышу особняка Хальтов из светлого камня, распростёршийся позади живописного парка, я в ту минуту разглядела во всей красе. Он напомнил мне семейную обитель из аббатства Даунтон. Хотя, казалось бы, людей в этом дворце проживало всего ничего.
Зато школа выглядела плачевно. Похожая на неопрятный, двухэтажный барак для рабочих, она уныло смотрела на меня большими и местами потрескавшимися глазницами окон, не предвещая радужных перспектив молодой учительнице.
— Я подожду вас здесь, — заявил священник, оценив тяжесть моего чемодана.
Поблагодарив его, я крепче сжала рукоять ридикюля и направилась к покосившемуся крыльцу.
Мне не было страшно, даже несмотря на полнейшее неведение того, куда и зачем я пришла. Ясно было, что это школа, что я стану учить детей, но ничего более известно не было, а потому я испытывала наравне с тревогой какой-то нездоровый азарт и на некоторое время даже забыла, что на мне перепачканное землёй платье, которое не было возможности переодеть.
Предстояло импровизировать — совершенно новый опыт для человека, привыкшего подстраховаться и планировать всё в своей жизни. Значит, буду импровизировать. И хочется верить, не попорчу этой самой Линде Петерсон жизнь, которую прямо сейчас проживаю.
Глава 5
Грустные мысли школа Эттерфилда вызывала не только при взгляде на неё снаружи, но и при общем виде изнутри. Обшарпанные двери, стены с остатками краски, не знавшие обоев, сбитая штукатурка, скрипучий паркет, потолки без побелки, но зато с пятнами плесени.
Трещины на стёклах, как оказалось, были малой бедой. Кое-где в прямоугольных провалах окон вообще не было, а имелись фанерные вставки, наглухо прибитые к деревянной стене досками крест-накрест.
Всё это я увидела, миновав узкий холл с одиноким цветочным горшком на полу, из которого торчало нечто высохшее наполовину, и вполне возможно, бывшее прежде фикусом. Коридор шёл в две стороны узкими линиями и заворачивал в конце, отчего школа образовывала в плане типичную для подобных учреждений букву «П».
Я немного напряглась, услышав в стороне торопливые шаги. Они приближались. А через минуту из-за поворота вышла девушка и направилась прямо на меня.
Строгое серое платье, каштановые волосы, собранные в аккуратный пучок, и стопка бумаг в руках наводили на мысль, что эта девушка учительница.
Увидев меня, она резко остановилась и вопросительно вздёрнула брови.
— Добрый день. Вы мама Роуз?
— О, нет. Я не мама Роуз, — проговорила, неловко пытаясь спрятать пятно на юбке в складках. — Моё имя Линда Петерсон, и я явилась по приглашению директора Верди.
— А, так значит, вы новая учительница математики? — в ответ на мой кивок девушка приветливо улыбнулась. — Меня зовут Николетта Дейлиш. Я преподаю здесь основы родного языка. Вы можете называть меня Ники. Пойдёмте, директор как раз у себя сейчас.
Мы не пошли по коридору. Углубившись в проём, Ники подвела меня к лестнице на второй этаж.
— Жаль, что всё так сложилось, — начала она, когда мы стали подниматься.
— Что вы имеете в виду?
— Ещё месяц назад все были уверены, что школа никуда не денется, и нам не придётся искать работу. Но помолвка лорда Хальта и леди Белрейд всё перечеркнула. Школу скоро закроют, и я уже сейчас рекомендовала бы вам подыскивать новое место.
— Наверняка вы лучше меня здесь всё знаете, Ники. Посоветуйте что-нибудь.
— Хорошая школа есть в Четрдейли. Я уже направила туда своё резюме. Другие учителя тоже ищут себе пути отступления, потому что задерживаться здесь нет смысла.
— А что насчёт местных детей? Куда они пойдут?
— Ближайшая отсюда школа в городке Мортреди. Но учат там из рук вон плохо. Школа Четрдейли в разы лучше. Правда, ездить туда по хорошей дороге придётся не менее двух часов только в одну сторону. К сожалению, родители не станут этим заниматься. Им нужно работать.
Я нахмурилась. Конечно, для времени, подобного этому, было нормой ходить за тридевять земель в школу, но не в такие
