Чары в стекле - Мэри Робинетт Коваль

вряд ли сможет что-то сделать. Значит, придется обратиться за помощью к мистеру Гилману. А так как Джейн не особо-то хорошо разбиралась в секретном шифре, который Винсент использовал для своих писем, ей придется отправиться к мистеру Гилману самой и рассказать не только о том, что Винсент угодил к бонапартистам, но и о том, как к этому причастна Анн-Мари.

Внизу, в холле, царила невероятная суматоха. Слуги носились по коридорам, перетаскивая вещи, которые нужно было упаковать или припрятать подальше. Навстречу Джейн попался месье Аркамбо – он пронесся вверх по лестнице, держа под мышкой какую-то книгу.

Мадам Шастен провела ее дальше, в кабинет хозяина. Сам месье Шастен нашелся возле письменного стола, занятый разбором скопившихся бумаг. Примерно половина их отправилась в огонь камина, остальные легли в деревянный ящик, и без того уже заполненный книгами. Заметив вошедших женщин, месье Шастен бросил оставшиеся бумаги в ящик как есть, не заботясь о том, чтобы просмотреть их.

Обойдя стол, он приобнял Джейн за плечи и расцеловал в обе щеки.

– Джейн, мне невероятно совестно. Я почитал Дэвида за родного брата, так что непременно сделал бы все, что в моих силах, чтобы остановить солдат.

– Верю. – Джейн, больше занятая царящей вокруг суетой, указала на ящик, стоявший на столе. – Вы куда-то собираетесь?

– В Брюссель. Судя по всему, в Наполеоне запоздало проснулся интерес к военному потенциалу чар. Нашего родства, как бы оно меня ни раздражало, оказалось достаточно, чтобы его холуи не тронули меня, но сам он не будет столь любезен, когда заявится сюда. – Месье Шастен сложил руки за спиной и принялся расхаживать туда-сюда. – Я полагал, что заявлений о том, что я не умею плести Sphère Obscurcie и что она слишком сложна для освоения, хватит, чтобы убедить солдат оставить нас в покое. Но, похоже, единственное, в чем я смог их убедить, – это в том, что лучше забрать не меня, а Дэвида. И мне просто не хватит наглости просить вас простить меня за это.

– Но это не ваша вина. – Винсент полагал, что они с Джейн могут подвергнуться опасности в первую очередь из-за шпионажа, но лейтенант Сегаль, похоже, о шпионаже-то как раз ничего и не знал. И ни Джейн, ни Винсенту не пришло в голову, что источником опасности для них станет умение плести чары. Однако теперь, оглядываясь назад, Джейн и сама понимала, какую огромную пользу армии могут принести чары невидимости.

– Это моя вина, и больше ничья. – Месье Шастен мрачно покачал головой. – Иначе откуда бы они узнали о способностях Винсента?

Джейн уже открыла рот, чтобы рассказать ему про Анн-Мари, но осторожность, взлелеянная ею за последний месяц, заставила ее прикусить язык. Ведь, если поразмыслить, бонапартисты и впрямь оставили месье Шастена в покое. И существовала вероятность, что Бруно и сам был бонапартистом, просто прикрывал свои политические взгляды под маской неприязни к самому Наполеону.

Не успела Джейн выкинуть из головы эти глупые подозрения, как месье Шастен перешел к другому вопросу:

– Мы отправимся в Брюссель сегодня вечером. Пусть кто-нибудь из слуг поможет вам упаковать пожитки – боюсь, это будет один-единственный чемодан, – и мы займемся приготовлениями к вашему отплытию в Англию.

– Я благодарна вам за хлопоты, но, если вы не возражаете, я бы предпочла остаться здесь, в доме, до тех пор, пока Винсента не перевезут куда-то еще.

Месье Шастен резко остановился.

– Ни в коем случае. То есть, я хочу сказать, дом к вашим услугам, конечно же, но здесь становится слишком опасно, и Дэвид ни за что не простит меня, если я позволю вам остаться.

– Мой муж достаточно хорошо меня знает, чтобы понять: если я осталась здесь, значит, сама так решила.

– Но здесь небезопасно.

– Благодарю, я уже сама убедилась в этом воочию, но даже так не собираюсь менять свое решение. Мне не хочется вас задерживать, – Джейн указала рукой на ящики, – но я обязана спросить: вы не знаете, куда его увезли?

Месье Шастен покачал головой.

– Я лишь могу сказать, что это были передовые разведчики. Сам Наполеон появится здесь не ранее чем через неделю, а то и через две. Но я не знаю, вернутся ли они к остальной армии или останутся здесь, в городе.

– Значит, мне придется выяснить это самостоятельно. – Изначально Джейн собиралась отправиться в Брюссель и встретиться с мистером Гилманом лично, но отъезд Шастенов тоже мог сыграть ей на руку. – Можно ли попросить вас передать письмо одному из клиентов Винсента?

– Вы же не думаете всерьез, что кто-то сейчас будет думать о делах?

– Нет. Но я могу рассчитывать, что этот человек передаст весточку моим родителям. – Это было достаточно близко к правде, чтобы Джейн могла не терзаться угрызениями совести, обманывая месье Шастена и его жену. Даже если бы сейчас она не чувствовала себя так, будто не может верить вовсе никому и ничему, Джейн в любом случае была не вправе разглашать секрет мистера Гилмана.

Месье Шастен согласился выполнить ее просьбу, пусть и весьма неохотно. А вот мадам Шастен принялась горячо возражать, что Джейн нельзя оставаться в доме, и даже усомнилась в том, что гостья по-прежнему в своем уме. Но та невозмутимость и холодность духа, которую Джейн отточила до совершенства, привыкнув скрывать собственные эмоции, явственно доказывала обратное. Хозяевам она сказала, что собирается остаться, чтобы выяснить, где находится Винсент, а затем постараться организовать его выкуп. Конечно же, она не могла сказать, что он приехал сюда шпионить в пользу британской короны, но сам этот факт позволял рассчитывать, что Винсента непременно выкупят, главное – выяснить, где его держат.

Как только разговор закончился, Джейн тут же поспешила обратно в комнату.

Первым делом нужно было исполнить последнюю волю Винсента. Нет. Не стоит так говорить: «последняя воля», потому что от этого начинало казаться, будто бы никаких других уже не будет. Лучше так: это была просьба, которую он озвучил перед тем, как на время уехать. И его отсутствие, пусть и серьезно беспокоящее, было временным.

«Сбереги ее». Джейн решительно завернула стеклянную Sphère обратно в бархат. А затем, вместо того чтобы положить шарик на привычное место – на стол возле окна, – открыла шкаф и спрятала его в картонной коробке под шляпкой. При необходимости можно будет забрать всю коробку целиком и ускользнуть. Но прямо сейчас необходимо сообщить мистеру Гилману обо всем, что произошло сегодня.

Джейн достала из ящика лист бумаги и наточила перо, раздумывая, что писать. Она могла бы попытаться воспользоваться тем шифром, которым пользовались Винсент и Гилман, но она не так хорошо его знала. Да и письмо о том, что Анн-Мари оказалась