Сера - Калли Харт
— А разве мы не такие же? Созданы из того же материала, что море, земля и небо? Сложены из обрывков богов и наделены искрой магии, которая делает нас настоящими?
Эти слова слегка потрясли меня и в то же время что-то внутри развязали.
— Ты веришь, что нас создали боги? Что они поместили нас сюда, как часть какого-то великого замысла?
Таладей фыркнул:
— Нет, не верю. Думаю, однажды какой-то маг сложил бумагу и создал этих птиц. — Он запрокинул голову, и слабая улыбка дрогнула в уголках его рта, пока он наблюдал за беззвучными птицами, парящими и кружащими высоко над нашими головами. — Думаю, чтобы создать нас, тоже понадобился любопытный ум, который смог соединить необходимые ингредиенты. И только. Там, где существует любая форма жизни, разрастается магия, Саэрис. Мы создаём все чудеса этого мира просто тем, что присутствуем. И всегда именно магия освещает путь. В это я и верю.
— Он говорит так, будто знает, о чём говорит, — сухо заметил голос из тени. Это был тот самый голос, который велел нам закрыть дверь.
Улыбка Тала стала виноватой, когда он повернулся к женщине, ковыляющей из-за стеллажей. Она была согнута почти пополам, спина дугой, плечи подняты к ушам. Глубокие морщины изрезали её лицо. Пухлый, лёгкий, как пар, вихор вокруг головы был белым, как свежий снег, покрывающий Омнамеррин. Я видела её всего один раз, на своей коронации.
Глаза Алгат глубоко провалились в череп, чёрные и блестящие, как обсидиановые стены дворца. Она скользнула пустым взглядом по Таладею, словно не нашла в нём ничего стоящего внимания, и с неожиданной остротой уставилась на меня. Прихрамывая, она спустилась по ступеням, пересекла библиотеку и, ухватившись за спинку стула, медленно и откровенно ворча опустилась передо мной на колени.
— Какое же это честь, моя королева, — прохрипела она. — Визит нашей новой правительницы. И так изящно одетой.
Сарказма она не скрывала, укол был нарочито топорным. Похоже, мои боевые кожаные доспехи были дурным тоном. Сапоги в грязных потёках, потёртые. Но передо мной стояла Хранительница Записей, та, что заставила меня кормиться от Кингфишера на глазах у всего двора. Та, с кем моя пара велел мне быть особенно осторожной. Мне было абсолютно плевать, что она думает о моей одежде или о состоянии моих сапог. Ещё повезло, что я не заставила её вытереть их прямо сейчас, пока она там стоит на коленях.
Она оскалилась, демонстрируя желтоватые, тупые клыки.
— Я знала, что ты рано или поздно найдёшь сюда дорогу. Я ждала тебя.
— Вот как? — Лёд окреп в моём голосе. В этой старухе мало что мне нравилось. Особенно не нравилось, как она на меня смотрела, почесывая тыльную сторону ладони.
— О да, о да. Можно мне подняться, дитя? Моим старым костям не по нраву этот сквозняк.
Было бы мелочно отказать. Я кивнула:
— Можешь встать.
— Благодарю, Ваше Величество. Вы вызываете у меня глубочайшую признательность.
Старая ведьма даже не дрогнула, просто вскочила с пола и юркнула прочь, внезапно ловкая, словно новорождённый ягнёнок.
— Как я уже говорила, я ждала твоего прихода. В конце концов, ты голодна.
От обвинения волосы на затылке встали дыбом.
— Нет, не голодна.
— О, да. Да, ты голодна. Я чувствую твой голод, он бьётся всё время, как пульс.
— Мне не нужно питаться, — отрезала я, но она покачала головой, и её обвисшие щёки задрожали.
— Не кровью, Убийца Короля. Информацией. Домом. Освобождением. — Она захихикала, произнося последнее слово, будто это было нечто развратное, чего следует стыдиться. — Я чувствую твой голод каждую минуту, — продолжила она. — Ты ненасытна. Всегда чего-то хочешь.
Я резко обернулась к Талу:
— Ты ради этого привёл меня сюда? Так ты собирался мне помочь?
Вампир развёл руками, тяжело вздохнув:
— Иногда лекарство бывает горьким, Саэрис.
— И какое же она лекарство?
— Я Хранительница Записей, дитя, — фыркнула Алгат. — Я знаю их всех лучше, чем они знают себя. В этой комнате есть книги, с которыми тебе стоило бы познакомиться. И в моей власти устроить вам встречу.
Я выпрямилась, напрягшись:
— В этой библиотеке нет книг по алхимии.
У Алгат брови, казалось, исчезли много лет назад, но участок кожи, где они когда-то росли, удивлённо поднялся.
— Вот как?
— Да. Беликон очистил весь мир от любой информации, связанной с алхимиками и их силой.
Древняя старуха одарила меня до ужаса серьёзным выражением лица, мудро кивая, но удержаться не смогла. Она расхохоталась, едва я договорила.
— Ох, дитя. Ты ещё мокрая за ушами. Ты только вчера закончила сосать материнскую грудь, да?
— Алгат, — предупредил Тал, и тон его был угрожающим. — Помни, с кем ты говоришь.
Старуха свирепо покосилась на светловолосого лорда.
— Память у меня остра, как у тебя, а то и лучше, призрак. Я прекрасно знаю, с кем разговариваю. Убийца Короля. Закат Дня. Последний Прилив. Крушительница имён…
— Хватит! — Тал со всего размаху ударил кулаком по столу.
Древняя женщина моментально умолкла, с её верхней губы свисала нитка слюны. Она уставилась на Тала пустым взглядом, не выражавшим абсолютно ничего, но воздух моментально застыл, густой, напряжённый, колючий.
Тал не отвёл взгляда. Он держал её в прицеле.
— Ну что ж! — Алгат хлопнула ладонями, и внезапно оказалась на другой стороне стола. Откуда, мать его, она там взялась? Я не видела, как она двигалась. Когда она развернулась, её тело дёрнулось в каком-то рваном, неестественном движении, от которого по моей коже побежали мурашки.
— Беликон де Барра! Беликон де Барра! — пропела она высоким, детским голоском, совершенно не похожим на прежний хрип. — Король ивелийских фей ни разу не ступал через порог твоих владений, моя королева, — протянула она насмешливо. — Мой отец запретил. Этот ядовитый старый жаб никогда не стремился увидеть мои книги. Они целы.
Я не хотела, чтобы она поняла, какое действие эта новость на меня произвела, но промедлила на долю секунды. Сутулая старуха услышала, как ускорился мой пульс, и гнилая ухмылка медленно расползлась по её лицу.
— Мой отец покровительствовал алхимикам. Он поддерживал их ремёсла. Взращивал их. Там, где другие видели лишь опасность, Малкольм видел силу.
— Что
