Чары в стекле - Мэри Робинетт Коваль
Так что Джейн сделала еще один стежок и со вздохом отложила рубашку.
– Признаться, мне в последнее время тяжело сидеть на месте, так что возможность прогуляться выглядит заманчиво. Не сомневаюсь, что городской совет не стал бы затевать праздников, если бы от Наполеона исходила какая-то реальная угроза.
Мадам Шастен снова постучала пальцем по крючку.
– В чем-то вы правы. Честно говоря, мне и самой не хочется сидеть в четырех стенах. А вы что скажете, мадам Мейнар?
– Даже если Наполеон наступает прямо на нас, он все равно доберется сюда не раньше, чем через две недели. – Банкирша с громким хлопком закрыла книгу. – Я скажу так: идем все вместе!
На лице Ива проступило точно такое же разочарование, что терзало и саму Джейн, но та сумела сохранить невозмутимый вид. В компании целой толпы женщин, конечно, куда сложнее будет шалить и развлекаться. Но все же это по-прежнему была самая лучшая возможность понаблюдать за молодым Шастеном и его товарищами.
Мадам Шастен взъерошила волосы Люку:
– Так как нынешний праздник – историческое событие, то вы с Миеттой тоже можете пойти.
Эти слова вызвали у мальчишки бурную радость.
– «Историческое событие» – это, конечно, громко сказано. – Мадам Мейнар ткнула в ее сторону книгой. – «Историческим» оно будет, если мы пробудем Объединенным королевством Нидерландов дольше пяти лет, в чем я лично сомневаюсь.
– Ой, да вы вечно во всем сомневаетесь! – откликнулась хозяйка.
Таким образом, после всех разговоров к вечеру их маленькая компания разрослась в разы. Выйдя на улицу, они присоединились к толпам жителей Бинша, которых, похоже, выгнала из домов та же невозможность сидеть на месте, что мучила и компаньонок Джейн. Роялисты в этой массе народе как будто бы превалировали, по крайней мере, белые ленты мелькали гораздо чаще. А еще повсюду болтались ленты оранжевые – в честь Вильгельма Оранского, и в вечерних сумерках они казались крохотными язычками пламени, трепещущими на каждом углу.
Они как раз проходили мимо гостиницы «На рассвете», когда из передней выскочила троица юнцов, только-только входящих в пору мужества, и тут же окружила Ива. Эти его приятели представились так быстро, что Джейн смогла запомнить лишь месье Жиру – худосочного «книжного червя», единственного, кто потрудился представиться по всем правилам приличия. Остальным мальчишкам не терпелось поскорее отправиться в центр города.
Их энтузиазм оказался заразителен, так что остальная компания тоже ускорила шаг, и вскоре они все вышли на центральную площадь Бинша. Там уже дожидалась возведенная сцена, завешанная иллюзорными декорациями, как будто светившимися в вечернем сумраке. Добавляли света и фонари, призванные освещать выступающих, а яркие оранжевые стяги и вовсе превращали сцену в некое подобие пылающего костра.
Бургомистр вышел на самый край сцены. Месье Шастен держался за его спиной, чтобы с помощью чар донести речь чиновника до ушей всех присутствующих.
Речь, как водится, полностью соответствовала случаю: сплошные разглагольствования о славной истории, о единении народов и прочие пустые фразы, которые политики произносят на любой церемонии, тем самым обесценивая даже самые важные мероприятия. Джейн огляделась по сторонам в поисках Винсента, но так нигде и не найдя его, решила повнимательнее понаблюдать за Ивом.
Один из мальчишек спросил, как долго будут тянуться речи. Ив в ответ пожал плечами:
– Папаша говорил только про чары. Про фейерверки я сам узнал от Жиру.
После этого разговор еще несколько минут шел о желании поскорее их увидеть, но никаких шокирующих откровений Джейн так и не услышала. А когда бургомистр уже завершал свою речь, Ив пихнул Жиру локтем:
– А вот сейчас и будут фейерверки, да?
Откуда-то из толпы донесся крик. А вместо фейерверков прямо над головами Джейн и ее спутников возникла невероятных размеров иллюзия – огромный французский триколор, тот самый, что служил флагом страны при Наполеоне; вокруг вился рой пчел, складываясь в воздухе в изящную геральдическую лилию, а затем грянул национальный гимн Франции, заглушив последние слова бургомистра. Тот ошарашенно замолк, уставившись на развернувшуюся над площадью картину. Чароплеты, стоявшие на помосте, явственно приуныли. Месье Шастен оставил бургомистра и замахал рукой ученикам, громко требуя отыскать приблудного иллюзиониста и развеять это безобразие.
Взгляд Джейн зацепился за один из балконов на втором этаже здания, перед которым она стояла вместе со своей компанией. Там обнаружилась молодая женщина, прислонившаяся спиной к стене как будто бы в расслабленной позе. Со сцены ее наверняка было не видно из-за развешанных в воздухе чар, да и Джейн со своего места могла как следует разглядеть разве что подбородок и руки. Но пальцы этой женщины шевелились знакомым способом, так что Джейн не сомневалась, что именно она и творила эту картину, правда, судя по монструозным размерам иллюзии, не без чьей-то помощи.
Все ученики месье Шастена, кроме двух девушек, спрыгнули с помоста и принялись проталкиваться через толпу. А позади появился Винсент – он поднялся на сцену по задней лестнице, хлопнул Бруно по плечу и что-то сказал, хотя Джейн и не смогла прочитать по губам, что именно. Затем Винсент пошире расставил ноги и глубоко вдохнул. И хотя Джейн не могла видеть складки чар, по движениям рук мужа она поняла, что тот принялся сплетать эфирную материю так, чтобы дотянуться до чужих нитей на расстоянии. Месье Шастен присоединился к нему, приняв аналогичную позу.
Площадь была слишком большой, так что Джейн сомневалась, что у чароплетов даже вдвоем получится что-то сделать с иллюзией. Все это время пчелы продолжали жужжать над толпой, а гимн гремел не умолкая.
Джейн уже почти решилась перейти на чародейское зрение и выяснить, откуда тянутся остальные складки, но вовремя одернула себя. Толпа вокруг беспокоилась, все пихали друг друга локтями и наступали друг другу на ноги в попытке устоять на месте. Получив очередной толчок, Джейн пошатнулась, упустив Винсента из виду. Ив поддержал ее под локоть и парой коротких фраз заставил друзей окружить ее и дам крепким кордоном. Несмотря на то, что Ив еще не растерял мальчишеской худощавости и, честно говоря, был немногим выше самой Джейн, да и немногим шире в плечах, он все равно умудрялся казаться большим и сильным.
К тому времени, когда она снова смогла разглядеть сцену, месье Шастен уже переводил дух, согнувшись пополам и упираясь руками в колени. Даже со своего места Джейн видела, как он запыхался. А Винсент и вовсе куда-то пропал.
Если бы он стоял там, где сейчас находилась Джейн – аккурат под балконом, – он бы остановил иллюзию так же легко, как наводил чары на часы на башне университета. В общем-то, с этого места Джейн и сама бы смогла
