Кто же ты, моя жена? - Алекса Корр
Следующим, что попалось мне в руку, был конверт, открыв который, я похолодела. Первым, что я достала из него, было небольшое изображение королевы Амалии, правда, порванное, а затем аккуратно склеенное.
На нём моя биологическая мама выглядела очень молодо, и её лицо светилось улыбкой. Очень красивая и счастливая. Она была изображена на фоне красивого парка и держала в руках букет цветов, аромат которого и вдыхала с улыбкой на губах.
Провела по изображению пальцами, и на глаза навернулись слёзы… Мама, моя настоящая мама…
Поддавшись порыву и убедившись, что Юлька занята переписыванием фамилий из доносов, поднесла изображение мамы к лицу и невесомо поцеловала, после чего смахнула слёзы и отложила его в сторону.
Время неумолимо утекало, и мне нужно было найти хоть какой-нибудь след, за который я смогу зацепиться в моих поисках.
Достала остальные листы, которые были в этом конверте, и стала вчитываться. А когда поняла, что я держу в руках, захотелось выть от бессилия…
Моя надежда когда-нибудь встретиться с мамой только что рухнула…
Глава 40
Юлька
Подняла голову на подругу, когда услышала сдавленный всхлип, и увидела, что она сидит и мокрыми глазами смотрит на лист в своей руке, закусив правый кулак, чтобы не закричать.
Сразу поняла, что дело дрянь, и подвинулась ближе, аккуратно вытаскивая из её руки то, что её так сильно взволновало.
Там был донос, из которого следовало, что «интересующая Вас особа находится в Ильской женской обители, где скрывается под именем послушницы Мариэтты».
Так, с этим все ясно, но ничего страшного я в этом доносе не нашла. Наоборот, это же отлично: теперь мы знаем, где искать маму Ирэнии. Мельком бросила взгляд на дату и поняла, что доносу восемнадцать лет. Круто! Это, выходит, королеве Амалии удавалось два года скрываться от этого упыря? Или она какое-то время была в его власти и только потом сбежала? Но эти вопросы мы ей зададим, когда встретимся.
Отложила этот донос в сторону и посмотрела на второй лист. И похолодела… Это было что-то типа официального уведомления из Ильской женской обители, в котором говорилось, что послушницу Мариэтту призвал к себе Многоликий после длительной болезни от переохлаждения и что она захоронена на территории обители. Тело не было выдано родственникам ввиду отсутствия таковых…
Черт! И что сказать-то можно в этой ситуации?!
Бедная Ирка! Не успела обрести настоящую мать, как тут же её потеряла! Посмотрела на дату на этой справке и поняла, что мы с Иркой опоздали с визитом в этот мир на три года.
Молча отложила бумаги в сторону и обняла подругу… Все слова были излишни, да и что тут скажешь? «Мне очень жаль»? Банально, и так понятно, что жаль…
Ирка уткнулась мне лицом в плечо, и я чувствовала, как рубашка в этом месте становится мокрой. Черт! Да я никогда не видела, чтобы она плакала… Да подруга даже на похоронах Марии стояла с каменным лицом, и только ночью, оставшись у неё в тот день ночевать, я слышала всхлипывания из-за двери её спальни.
Она всегда держала свою боль внутри и никому не показывала…
Погладила ее по спине и достала из конверта еще одно письмо. Стала вчитываться. И поняла, что оно было написано мамой Ирэнии и адресовано Дагвину.
И в нём королева Амалия ставила Дагвина в известность: она чувствует, что дни ее на исходе, и напоминает ему о том, что если с Ирэникой, пока она находится под опекой Дагвина, что-нибудь случится, то признания королевы Амалии, в которых она описывает все, что натворил Дагвин, попадут во все газеты. Что она подстраховалась и передала все доказательства своему доверенному лицу, который и будет следить за происходящим с её дочерью со стороны.
Это письмо меня заинтересовало, и я потрепала Ирку по плечу, обращая её внимание на эту находку. Этим я хотела отвлечь Ирку, а заодно и показать ей новую зацепку. Да, королеву не вернёшь, она попала туда, откуда не возвращаются, но Дагвин ещё топчет эту землю, и вот с этим уже даже я смириться не могла.
Ирка подняла заплаканное лицо, и я вручила ей прощальную записку её матери. Свои записи я уже закончила, в сейфе, насколько я поняла, больше не было ничего для нас интересного, а потому стала складывать доносы в сейф в том же порядке, как и доставали их.
Ирэн дочитала письмо, после чего некоторое время смотрела в окно, но затем тряхнула головой и взяла себя в руки — стала мне помогать. Закончили мы все молча, она закрыла сейф, после чего мы осмотрелись по сторонам, выискивая следы нашего пребывания в кабинете. Затем Ира отправилась к потайному ходу, а я, разблокировав дверь, присоединилась к ней уже в потайном коридоре.
До покоев добирались молча, каждый думая о своем, а когда зашли внутрь и закрыли проход, Ирэн повернулась ко мне и сказала:
— Юль, если мне не посчастливилось увидеть никого из своих биологических родителей, то я хочу хотя бы посетить могилу и матери, и отца. У меня сейчас в голове такая каша. Придумай что-нибудь, ладно?
Я только кивнула, после чего мы переоделись и упали спать.
Ирэния
На следующий день я была сама не своя. Как положено, пришла на завтрак, где сидела с отсутствующим видом, не вникая в разговоры Алистера и Дагвина. Даже не услышала, как Дагвин пару раз ко мне обратился.
А когда увидела, что все на меня недоуменно смотрят, посмотрела сама в ответ на короля и спросила:
— Простите, задумалась: вы что-то говорили мне?
— О чем же таком можно задуматься, что не слышать, как к тебе два раза отец обращается?
— Простите еще раз. Сон плохой приснился, вот теперь из головы и не выходит. В монастыре нам говорили, что в таких случаях надо молиться Многоликому и просить отвести беду. И лучше всего, посетив какую-нибудь женскую обитель и попросив послушниц помолиться с тобой… Если не затруднит, можете повторить, что вы мне говорили?
Дагвин откинулся на спинку кресла:
— Никогда не понимал этих женских бредней! Но я что говорил… Ты уже в том возрасте, когда твои сверстницы все замужем, да детей имеют. Брак с королем Александрии не
