Идеальная совместимость - Ника Юлианова
— Если бы люди узнали, — тихо говорит Тор, — что несовместимые пары все же изредка могут давать потомство, Акт бы рухнул. Все бы начали надеяться на чудо. На исключение. На то, что именно им повезет. И человеческая цивилизация… — он пожимает плечами, — была бы просто стерта с лица земли.
Я медленно открываю глаза и сажусь, устремив взор на море.
Честно? Я не знаю, что мне чувствовать.
Жалость к той женщине? Да.
Ненависть к Владимиру? Тоже да.
Понимание его поступков? Сочувствие?
Сердцем я понимаю и его тоже. Понимаю его логику. Понимаю весь ужас выбора, перед которым он был поставлен. Понимаю, что разрывался он даже не между любовью и долгом. Он делал выбор между тремя конкретными жизнями и… жизнью всего человечества.
— Он отпустил ее, — говорю я, сама удивившись, что мой голос звучит так ровно.
— Да.
Тор, наконец, переводит взгляд на меня.
— Но он всегда… Тея, всегда был рядом.
Мое сердце сжимается. В этой ситуации мне безумно жаль нас всех. Да-да, потому что невольно я думаю о себе. О том, что, выходит, мы все стали жертвами этой системы.
Сглатываю собравшийся в горле ком и тихонько интересуюсь:
— А потом?
Тор долго-долго на меня смотрит.
— Потом выяснилось, что дети, зачатые от несовместимых пар, неспособны к продолжению рода, — говорит он. — У них происходит какой-то сбой. Чудес не бывает. То, что не должно было случиться, даже случившись, не имеет продолжения.
Я не дышу.
Потому что уже понимаю, куда он ведет.
— Я — тупик, Теона. Тупик эволюции. Казалось, на этом наша история должна была закончиться. Но тут отец узнал об одном проекте, — продолжает Тор, с опаской на меня покосившись. — Как я уже говорил, в те времена какие только технологии не задействовали…
Я ободряюще киваю, а у самой внутри все болезненно сжимается.
Бедные… И Владимир. И его невозможная любовь. И ребенок, которого нельзя было признать. И весь мир над этим — мир, трещащий по швам, едва держащийся на костылях новых правил. Я раньше думала, что при помощи всех этих дурацких законов власть тупо нас контролирует. А теперь выходит, что, по крайней мере, некоторые во власти, наоборот, принесли себя в жертву… нам.
— Проект по искусственному созданию человека, — тихо говорю я.
— Да.
Ветер шевелит мои волосы, и Тор снова проводит по ним ладонью. В этом нет совершенно никакого смысла, через пять секунд на моей голове опять будет воронье гнездо, наверное, ему просто хочется меня касаться…
— Сначала предполагалось, что удастся просто создать человека. Но отец быстро сообразил, что так можно попытаться обойти и проблему совместимости. Впрочем, в любом случае ничего не вышло. Эмбрионы гибли по неизвестной причине на ранней стадии. Те, что удавалось дорастить, умирали после рождения.
Я набираю в ладонь песка... Он теплый. Мелкий. Сыплется между пальцев.
— А потом появилась я.
Тор кивает. От его взгляда по коже расходится какое-то странное, ломкое тепло.
— Да, — говорит он, наконец. — Потом появилась ты.
Моя жизнь переворачивается. Но море шумит все так же. Все так же солнце припекает плечи. А ветер с остервенением треплет подол моего платья и волосы... Ладно, с тем, что я искусственно созданная, я более-менее свыклась. Но как свыкнуться с мыслью, что я создана из отчаяния и чьей-то боли?
Я поворачиваюсь и снова укладываюсь на спину, устремляя взгляд в небо.
— Если меня сделали для тебя, как думаешь… Я вообще вне этого существую?
Во мне бурлят чувства… Гнев. Стыд. Жалость к себе. И какая-то совершенно детская обида на весь мир сразу.
— А ты хочешь существовать вне меня?
— Какой смысл об этом думать?! Я создавалась под тебя, как какая-то… Боже, я даже не знаю, с чем это сравнить! Мне хочется иметь какую-то ценность самой по себе!
— Ты — ценность. Я хочу с тобой быть вне зависимости от репродуктивной повестки. Какая вообще разница, что нас привело друг к другу?!
Тор вскакивает и отходит к кромке воды. Наверное, ему было тоже тяжело выяснить все это. Не так, как мне, но все же… Иду за ним. Ноги увязают во влажном песке. Останавливаюсь у него за спиной, а потом, решительно преодолев разделяющие нас метры, обнимаю и утыкаюсь лбом между лопаток.
— Ты зол…
— Потому что я злюсь!
— На что?
— На все! На отца. На систему. На то, что мне не дали права жить обычной жизнью. На то, что тебе его не оставили тоже… Но в то же время… Не смотря ни на что, меня переполняет искренняя благодарность.
Я открываю глаза.
— Благодарность за что?
Он смотрит прямо на меня.
— За то, что ты есть.
Эти слова действуют лучше любого любовного заклинания. Стоит им сорваться с губ Виктора, как в тот же миг вопрос искусственности моего происхождения отходит на задний план. Я человек. И точка. Мы замолкаем. Наше дыхание синхронизируется. Ветер гладит кожу. Волны лижут босые ноги…
— Тор…
— М-м-м?
— А ведь никто не знает, что получится, если соединить человека, который не должен был родиться, с искусственно созданной женщиной. Что, если Владимиру не удалось переиграть судьбу, и наш союз один черт не даст потомства?
— Думаю, Первый консул это переживет. У него полно внуков от дочерей.
— Прости, но в данном случае мне плевать на Первого консула и весь Совет вместе взятый. Речь идет исключительно о нас.
Виктор оборачивается, вглядываясь мне в глаза:
— Ты невнимательная, Теона. Я уже ответил на твой вопрос. Ты нужна мне вне зависимости от репродуктивной повестки. Собственно, в данном случае я вообще плевать на нее хотел.
В горле сохнет.
— Как эгоистично! — подначиваю его я, но эмоции... Чертовы эмоции идут вразрез с тем, что я пытаюсь транслировать во вне. На самом деле для полного и абсолютного счастья мне, кажется, вполне достаточно этих его слов...
Ветер усиливается. Волны становятся выше и холоднее. Вода лижет ступни, отступает, возвращается снова. Словно, в отличие от нас, не может определиться — остаться ей или уйти.
— Возможно. В любом случае, это будет занятно проверить…
— Нашу способность зачать?
— Угу.
Я не помню, кто делает первый шаг. Вполне возможно, мы делаем его одновременно.
Песок теплый
