Легенда о драконьей невесте - София Хартманн

тогда, ни сейчас.

— Куда?

— Не знаю. Но я догадываюсь.

Биргитт стиснула зубы.

— К Форреду?

— К кому угодно. Может, к властям. Может, просто в лес.

Она закрыла глаза.

— Если он пойдет к властям — нас будут ждать в Зарове.

— Что будем делать?

Биргитт открыла глаза. В них не было страха. Только холодная решимость.

— Ускоряемся. Мы должны быть в Зарове раньше, чем весть о нас дойдет до столицы.

— А если не успеем?

— Успеем, — сказала Биргитт. — Другого пути у меня нет.

Вечером, у костра, Биргитт говорила перед толпой. Она стояла на камне, ее лицо освещали языки пламени.

— Хограссы грабили вас годами, — сказала она, и голос ее разносился над поляной. — Они забирали ваших сыновей в свои армии. Они облагали вас налогами, которые вы не могли заплатить. А когда вы поднимали голову — они рубили ее.

Толпа молчала. В темноте горели только костры и глаза, в которых плескалась нечеловеческая ненависть.

— Я не предлагаю вам прощение. Я предлагаю справедливость.

— А что будет, когда ты сядешь на трон? — крикнул кто-то из толпы.

Биргитт усмехнулась.

— Я сяду на трон. А вы сядете за столы в своих домах. И никто никогда больше не придет к вам с мечом.

— А если придет? — спросил Орм.

— Тогда мы встретим его вместе, — ответила Биргитт. — Плечом к плечу.

В ту луну к ней присоединились еще тридцать человек.

На седьмое солнце пути Биргитт стояла на холме и смотрела на раскинувшуюся перед ней долину. Внизу, у подножия, виднелись крыши Зарова.

Биргитт смотрела на столицу, и в голове всплывали обрывки воспоминаний.

Маленькая девочка, которая пряталась за спиной матери, когда в дом ворвались риды. Ей было тогда пять. Она помнила крики, запах дыма и кровь на снегу.

— Не смотри, — шептала мать, закрывая ей глаза.

Но Биргитт смотрела. И теперь помнила.

Она помнила, как ее отца — простого кузнеца — обвинили в укрывательстве повстанцев. Он не укрывал никого. Просто отказался ковать мечи для отряда Правителя.

Его казнили на площади через три дня.

Мать умерла через год — от тоски, от боли, от голода.

Биргитт осталась одна.

Она выжила. Выросла. Научилась держать меч раньше, чем писать. Научилась ненавидеть раньше, чем любить.

Тогда ее нашел Орвин. Он стал ей отцом, а Форред, что часто гостил у дяди — названным братом. Они вместе учились ненавидеть Хограссов, а теперь Форред отправился на смерть, потому что полюбил одну из этих чудовищ, узурпировавших власть в Северных землях.

— Ты чего застыла? — спросил Торбен, подходя сзади.

— Вспоминаю, — тихо ответила Биргитт, глядя перед собой.

— О чем?

— О том, почему я здесь.

Она повернулась к нему.

— Ты знаешь, что мой отец был казнен по приказу Аксала?

Торбен кивнул.

— Знаю.

— Я не простила. И не прощу никогда.

— Мы все чего-то не простили, — сказал Торбен.

— Значит, мы все желаем одного. Правда ведь? — Биргитт усмехнулась.

Торбен помедлил, прежде чем ответить. Он смотрел не на нее, а куда-то за ее спину, где разлился город. И скоро этот город станет их. Но нужно ли это ему? Может, пока еще не поздно, он сможет отговорить ее?

— Завтра мы войдем в город. И каждый получит то, что заслуживает, — припечатала Биргитт.

Нет, не сможет. Она сделала из себя оружие мести. И Торбен, как бы ни хотел, не сможет ее вылечить. Но он может защищать и быть рядом.

— Да, — невпопад ответил он.

Биргитт снова посмотрела на Заров.

— Тысяча восемьсот двадцать восьмой год от основания династии Хограссов, — прошептала она. — Год, когда династия падет.

— Если мы победим, — напомнил Торбен.

— Мы победим, — Биргитт сжала кулак. — Я не могу проиграть. Не имею права.

Она обернулась, и на лице ее больше не было ни грусти, ни неуверенности. Только жесткость. Только воля к победе.

Видеть ее такой было больно. Но еще больнее было бы отказаться от нее. Торбен бы не смог.

Они вернулись к отряду.

— Завтра мы берем город, — обратилась она к повстанцам. Толпа загудела. — Не убивайте без нужды. Но если кто-то встанет на пути — не щадите.

— А если кто-то сдастся? — спросил Могенс.

— Если сдастся — оставьте в живых. Берите в плен и бросайте в темницу.

— А благородные? Советники? Их тоже щадить?

Биргитт посмотрела вдаль, где в лучах заката золотились шпили замка.

— Советники решат сами. Будут с нами — останутся живы. Против нас — умрут.

Она спустилась с холма и пошла к своему шатру.

— Всем отдыхать. Завтра рано вставать.

На рассвете они подошли к воротам Зарова. Город спал. Стражники на стенах клевали носами, не ожидая нападения.

Биргитт подняла руку, и отряд замер.

— Торбен, твои люди — к восточным воротам. Могенс — к северным. Остальные — за мной.

— А ты? — спросил Торбен.

— Я иду через главные ворота, — усмехнулась Биргитт. — Как настоящая победительница.

Она не стала объяснять, что у нее есть ключ. Тот самый, который когда-то сделал для нее Форред. На случай, если «план Б» понадобится.

Он не понадобился тогда. Но сейчас — пришелся как раз кстати.

— Ворота будут открыты, — сказала она. — Ждите моего сигнала.

— А если не выйдет? — спросил Торбен.

— Если не выйдет — ломайте. Но я надеюсь, что выйдет.

Она двинулась вперед одна. Темный плащ скрывал ее фигуру. Она шла вдоль стены, туда, где за зубцами виднелась старая калитка.

Ключ вошел в замок бесшумно. Биргитт замерла, прислушиваясь. Ни звука. Она повернула ключ — раздался тихий щелчок. Калитка открылась.

Биргитт скользнула внутрь.

Внутри было темно. Она кралась вдоль стены, считая шаги. Слева — казарма стражи. Справа — конюшня. Прямо — двор замка.

Она уже почти вышла к главным воротам, когда услышала шаги.

— Кто здесь? — раздался хриплый голос.

Биргитт замерла, прижавшись к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Она сжала клинок.

Стражник прошел мимо, даже не взглянув в ее сторону.

Биргитт выдохнула.

Она добралась до ворот, отодвинула засов, налегла на тяжелую створку. Ворота открылись с протяжным скрипом.

— Вперед, — прошептала она.

Отряд хлынул в город.

Первыми закричали стражники на стенах. Их было немного — человек двенадцать. Они даже не успели взяться за оружие.

— Не убивайте без нужды! — крикнула Биргитт, но ее голос потонул в шуме.

Кровь брызнула на снег. Кто-то закричал, кто-то бросился бежать. Биргитт рванула вперед, туда, где виднелись шпили замка.

— За мной! — крикнула она.

Она бежала первой. Не потому, что хотела быстрее оказаться у цели, а потому что боялась. Боялась, что если остановится, то не сможет продолжить.

У стен замка их встретили первые вагаты