Гостиница для попаданки и сто проблем в придачу - Светлана Казакова

— сказал он.

И шагнул внутрь.

Дверь захлопнулась. Лес шумел за окном. Дом гудел, наполняясь новыми голосами.

А на крыльце, на перилах, сидела оранжевая муха. Она смотрела на закат и жужжала что-то тихое, тёплое.

Вовка.

Верный спутник.

Рассказ «Влада, Ларитье и очень беспокойное пополнение в семействе»

Это случилось в среду, после обеда. Я сидела в своём любимом кресле в кабинете, перебирала счета и пыталась убедить себя, что живот размером с небольшой диван — это нормально. Ну, или хотя бы не смертельно.

— Мам, у тебя всё будет хорошо, — сказала Аня, сидя на краю моего стола и болтая ногами. Ей уже было шестнадцать, и она стала точной копией своей матери — той, которую я никогда не знала. Те же тёмные глаза, та же упрямая складка между бровями. Но характер у неё был мой. То есть отвратительный.

— Ты не обязана сидеть со мной, — ответила я, поглаживая огромный живот, который уже начал жить своей собственной жизнью. Кажется, там внутри шло постоянное заседание профсоюза. — У тебя свои дела. Зелья, лаборатория, магистр фон Шторм, который без тебя, наверное, уже сжёг свою оранжерею.

— Какие дела? — фыркнула она. — Зелья никуда не убегут. А магистр пусть жжёт. У него страховка. А вот близнецы — убегут. Как только родятся, сразу побегут. Я должна быть рядом.

— Они ещё не родились, — напомнила я.

— Но скоро. Очень скоро. Я чувствую.

— С каких пор ты чувствуешь чужие роды?

— С тех пор, как я лучший зельевар в королевстве, — гордо ответила она. — У меня есть интуиция.

— Интуиция и зелья — это разные вещи.

— А вот и нет. В зельях без интуиции никуда. И в родах тоже.

Я вздохнула. Спорить с Аней было бесполезно. Она упрямая, как… как я сама.

— Ты только не волнуйся, — добавила она, заметив моё выражение лица. — Я всё подготовила.

— Что именно?

— Успокоительное для тебя. Для брата — валерьянку. Для близнецов — детскую смесь на случай, если с молоком будут проблемы. И ещё…

— Аня, — перебила я. — Ты не обязана быть моей акушеркой.

— А я и не акушерка, — ответила она. — Я сестра и по совместительству тётя. И я должна заботиться о своих младшеньких.

— Даже если они ещё не родились?

— Даже тогда.

Я погладила её по голове. Она не отстранилась — в последнее время Аня стала более терпимой к ласке.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — ответила она. — Теперь рожай быстрее. А то мне надоело ждать.

— Я не могу рожать быстрее. Это не я решаю.

— А кто?

— Они, — я кивнула на живот.

— Тогда поговори с ними.

— С кем?

— С близнецами. Скажи, чтобы поторопились.

— Аня, они меня не слышат.

— А ты попробуй, — настаивала она. — Оркон слушается, когда с ним говорят. Я проверяла.

— Ты проверяла? Как?

— Через Эдмунда. Он передал, что Оркон хочет родиться пораньше, чтобы начать разговаривать с призраками.

— Он ещё не родился, а уже разговаривает с призраками?

— У него есть способности, — пожала плечами Аня. — Как у всех в этой семье.

Я закрыла глаза. Потом открыла.

— Если начнётся, сразу зови. Я буду в лаборатории.

Она вышла, а я осталась сидеть в кресле, глядя в окно. Лес шумел, и в этом шуме я слышала что-то новое. Какое-то ожидание.

— Они скоро, — сказал лес.

— Знаю, — ответила я.

В тот же вечер, когда Ларитье читал мне вслух какую-то скучную книгу о рилах и их божественном предназначении, я почувствовала первый приступ.

— Дорогой, — сказала я.

— Мм? — он поднял глаза.

— Они идут.

— Кто? — он замер.

— Близнецы.

— Сейчас? — Элиас побледнел так, что даже его золотые глаза потускнели. — Но срок ещё через неделю!

— Они не спросили.

— А что им сказать? — он вскочил, уронив книгу. — Я не готов! У нас не готовы комнаты! И пелёнки! Я купил пелёнки, но они в шкафу! И не поглажены!

— Элиас, — я попыталась встать, но живот был размером с гостиную. — Позови повитуху.

— Какую? Ту, что из столицы?

— Откуда я знаю? Ты её нанимал!

— Я? — он вытаращил глаза. — Я думал, ты!

Мы смотрели друг на друга. Я чувствовала, как схватка нарастает, и понимала, что если мы сейчас не позовём кого-нибудь, кто знает, что делать, я буду рожать в одиночестве, а мой супруг будет бегать по дому с пелёнками в панике.

— Аня! — закричали мы хором.

Через три секунды дверь распахнулась, и в комнату влетела Аня. С сумкой. С огромной сумкой, из которой торчали склянки, бинты и что-то, похожее на щипцы.

— Я знала, — сказала она. — Я чувствовала. Я всё подготовила. Где повитуха?

Через десять минут повитуха была на боевом посту.

— Госпожа Арсеньева, — сказала она, заходя в комнату. — Ну что, начнём?

— Начнём, — выдохнула я, чувствуя, как новая схватка накрывает меня с головой.

Первый родился через час.

Он появился на свет с криком — таким громким, что стены задрожали, а Эдмунд, который материализовался в углу, чтобы «понаблюдать за процессом», стал ещё более прозрачным от испуга.

— Тихий мальчик, — сказала повитуха, заворачивая его в пелёнку. — Спокойный. Хороший.

— Это он тихий? — переспросил Ларитье, у которого, кажется, заложило уши. — А что тогда громкий?

— Увидите, — загадочно ответила повитуха.

Я увидела через полчаса, когда родилась девочка.

Она не кричала. Она орала. Так, что призраки повылезали из всех щелей. Аделаида появилась из стены с выражением «я всё слышала, и мне это не нравится». Фьелла выглянула из-за двери с кухонным полотенцем в руках. Даже Патрик, который обычно не покидал сад, пришёл посмотреть, что случилось.

— Что происходит? — спросил Эдмунд, появляясь в дверях.

— Родилась, — ответил ему рил, который держал сына и трясся так, будто на улице было минус двадцать.

— Это она так кричит?

— Она.

— Сильная, — одобрительно кивнул призрак. — Хорошая хозяйка будет. Голос поставлен.

— Ей пять минут, — напомнил Элис.

— Уже видно, —