Я (не) твоя, дракон! - Елена Солт
Массирую виски, злясь на себя, что даже в такой важный день в моих мыслях — он.
Потому что — смысл? Получил желаемое. Поставил галочку. Оставил меня в покое, наконец. И теперь наверняка преспокойно тискается с Кшатрией. Ведь я заранее знала, что так и будет! Да что б тебя! Хватит уже о нём!
Надо думать о клятве! Только бы не запнуться и не забыть ничего! В конце концов, в зале сам король!
В животе мурашки бегают от волнения. Я начинаю беспокоиться о том, что что-то пойдёт не так, или что я не справлюсь. Мысли путаются, я не могу сосредоточиться.
— Мисс Ханни Бонс!
Сердце начинает биться быстрее, а дыхание становится прерывистым. Мои ладони становятся влажными, а руки начинают дрожать. Напряжение сковывает моё тело.
— Ханни, пора! — шепчет Агнес.
— Всё будет хорошо! — ободряюще улыбается Юэн. — Ты всё помнишь! Не переживай!
На негнущихся ногах пересекаю сцену. Мастер Киртис отступает в сторону, освобождая для меня трибуну.
Стискиваю её шероховатый деревянный край. Это добавляет телу устойчивости.
Кладу ладонь на бело-жёлтый кристалл, лежащий на трибуне, древний артефакт Ордена.
Окидываю взглядом зал. Задерживаюсь на королевской ложе. У меня получается рассмотреть нашего пожилого монарха, на нём и фиксирую взгляд, начинаю произносить заученный текст:
— Я, Ханни Бонс, клянусь быть верной королю и королевству Брайтария, защищать людей от гарпий даже ценой собственной жизни, не причинять вреда невинным, — как только первые фразы сказаны, становится легче, текст льётся свободным потоком. — Я клянусь добровольно не вступать в брак, не заводить семью и не иметь детей, чтобы ничто не отвлекало меня от исполнения долга перед орденом и королевством. Я клянусь хранить секреты ордена и не разглашать их никому, кроме посвящённых. Я клянусь беспрекословно подчиняться приказам старших по званию и выполнять все обязанности, возложенные на меня орденом. Клянусь следовать этим принципам всю жизнь, и пусть моя честь и верность будут мне опорой и защитой.
Становится тихо. Кристалл вспыхивает зелёным светом, и зал взрывается аплодисментами.
— Поздравляю, посвящённая Бонс! — громко произносит мастер Киртис. — Орден крылоборцев принимает вас в свои ряды!
Фух! Я справилась! Я смогла! Чувствую облегчение, радость, триумф!
Поворачиваю голову в сторону зала и всё внутри тревожно замирает. В самом его конце в дверях мелькает знакомый силуэт. Нортан был здесь? А может, мне просто привиделось.
Когда с официальной частью покончено, все перемещаются на открытую террасу, где накрыт праздничный фуршет и оркестр играет мелодичную музыку. Повсюду вокруг снуют лакеи с полными подносами напитков и закусок.
Я, Агнес и Юэн соединяем хрустальные бокалы с игристым.
Слегка пригубливаю сладкий напиток. Пузырьки воздуха щекочут язык.
— Я не видела Эйзека Минча, — проговариваю задумчиво, наблюдая за соломенно-жёлтым напитком в своём бокале на тонкой ножке.
— Соскучилась что ли? — хмыкает Юэн, в два больших глотка осушая бокал.
— Вспомнишь его, вон и оно, — Агнес показывает подбородком куда-то мне за спину.
Оборачиваюсь и замечаю вдалеке своего недруга в окружении каких-то важных драконов. На Эйзеке багровый камзол королевского оттенка.
— Он не стал приносить клятву? — внимательно рассматриваю блондинистого сноба, попортившего мне немало крови.
— Думаю, он и не собирался, — пожимает плечами Агнес. — Сама посуди, зачем это богатенькому сыночку из королевского рода? Пусть и дальнего.
Действительно, зачем?
Вращаю в пальцах тонкую ножку бокала. Вдруг Эйзек досадливо трёт основание шеи и морщится, после чего что-то говорит своим собеседникам, разворачивается и уходит.
Адепты-крылоборцы имели доступ в особую секцию библиотеки, посвящённую тайным знаниям по борьбе с гарпиями. И могли посещать хоррос, где обитает чёрный змей. Которого кто-то пробудил…
От обряда остаётся печать, татуировка змея вверху на грудине в основании шеи, собственно, по ней и следует искать его хозяина.
Эйзек как раз в этом месте сейчас чесал…
И в тот день, когда во мне пробудился феникс, в разгар битвы, я не видела Минча среди сражающихся…
Вздрагиваю, когда прямо передо мной возникает насупленное лицо Юэна. Друг машет ладонью у меня перед лицом:
— Ау! Ханни? Ты здесь?
— Прости! Ты что-то сказал? Я задумалась, — касаюсь рукой напряжённого плеча Юэна.
У парня розовеют щёки. Наверное, от игристого. Юэн ставит на поднос пустой бокал и берёт полный. Я вежливо улыбаюсь лакею, лицо которого кажется мне смутно знакомым. Наверное, уже видела его сегодня, и не раз.
Юэн прокашливается:
— Я говорю, какие планы на выходные?
Ах, да, последние длинные выходные перед службой. Целых четыре дня.
— Выезжаю рано утром. Хочу навестить маму! — отвечаю с готовностью.
Ещё перед тем, как мир погрузился во мрак войны, я выслала матушке все заработанные в мастерской деньги и взяла с неё обещание обратиться к целителю. Вовремя. Опухоль в животе только-только образовалась и длинное лечение имело все шансы на успех. Сейчас я ехала, чтобы своими глазами убедиться в том, что оно помогло.
— Можно с тобой? — поигрывает бровями Юэн.
— Оу! — хлопаю ресницами, переваривая эту неожиданную просьбу. — Мама оправляется после лечения, поэтому думаю, сейчас не самое лучшее время. Мне бы хотелось побыть с ней вдвоём, без посторонних. Так что в другой раз, ладно?
— Как скажешь, — судя по натянутой улыбке друга, он явно ждал другого ответа.
— Не обижайся, Юэн…
— Всё нормально! Забей! Я всё понимаю!
— Спасибо тебе!
Следующим утром выхожу из дома на окраине столицы, в котором снимаю у хозяйки комнату. Поправляю ленту под шляпкой лимонного цвета, разглаживаю юбку ей в цвет.
Прямо перед крыльцом ожидает экипаж, о котором я договорилась накануне.
Странно только, что возница другой. Молчаливый верзила в добротном тёмно-сером сюртуке. Без лишних слов он забирает мой саквояж, грузит его в багажный отсек, после чего распахивает дверцу и помогает забраться внутрь.
Всё происходит так быстро, что я даже возразить не успеваю.
И только откинувшись на спинку сиденья, обитого дорогой коричневой кожей, понимаю, что я внутри не одна.
При виде человека напротив горло сдавливает тугим обручем, а глаза распахиваются сами собой. Ногти нервно впиваются в гладкую кожу сиденья.
Первым порывом — выскочить прочь, и я даже тянусь пальцами к дверной ручке, но не успеваю. Экипаж срывается с места, меня отбрасывает назад, и всё, что я могу, это хрипло спросить:
— Ты? Что ты здесь делаешь?
Нортан насмешливо вскидывает бровь:
— Везу тебя к матушке, что же ещё?
Мотаю головой, окончательно переставая понимать что-либо:
— Зачем? В смысле… почему ты?
Одно дело думать о нём издалека, трезво оценивая при этом, что вместе быть нам не суждено и что я всё сделала правильно. Совсем другое — смотреть на него, сидящего напротив, в интимной
