Перелётная Птица - Нора Ольвич
Еле слышно о мелочах, о погоде, о делах.
За каждым словом тишина грусти, густая и непроглядная, как туман над осенним лесом.
Я смотрела на Катю и видела, как её глаза скользят мимо, будто ищут что-то. То, что давно потеряла и найти не может.
«- имею ли я право спросить у нее»?
«- о чём»?
«- отдала бы она свои чувства вновь Антону, если бы у неё была возможность вернуть всё обратно. Мужчине, который продолжает любить другую»?
Никто мне не ответил на это, и я осталась один на один со своими мыслями, понимая, что нет реальной инструкции по созданию своего личного счастья.
* * *
Гравийка петляла между полями, словно змея, вытянувшаяся под лучами майского полуденного солнца. Пыль, поднимаемая редкими проезжающими машинами, медленно оседала на придорожные травы, покрывая их тонким серым налетом. Вдалеке за горизонтом, виднелись силуэты фермерских домов, окруженных редкими деревьями, которые казались островками зелени.
Воздух был наполнен запахами земли и растений, смешанных с легкой горчинкой пыли. Полевые цветы - первоцветы, пробивающиеся сквозь совсем неплотный ковер молодой травы, качались под лёгкими порывами ветра, словно приветствуя редких путников.
Время здесь текло медленно, будто сама природа наслаждалась этим покоем, нарушаемым лишь криками птиц, кружащих над полями в поисках добычи.
Иногда на горизонте появлялись фигуры пастухов, коров и овец, занятых важными своими делами. Они двигались неторопливо, словно сливаясь с этим пейзажем, ставшим их смыслом жизни.
Гравийка, казалось, была не просто дорогой, а нитью, связывающей их мир с чем-то далеким и неизведанным.
Мы наконец-то свернули на пыльном перекрёстке в нужное направление. Лёшка, сидящий в детском кресле, посматривая в мою сторону, играл с машинкой и тихо спрашивал меня, куда мы едем.
- В красивый дом к строгой тёте. Ты будешь хорошо себя вести?
- Нет.
Ситуация мальчишку явно забавляла. Улыбаясь, он качал ногой, посматривая уже в окно. Маленькие пальчики на ручках привычно отдирали колёсико от новой игрушки. А я, просто не представляя себя в качестве крёстной мамы, вдруг поняла, что каким-то чудом совсем не думаю о предстоящей свадьбе и о том, как люблю своего будущего мужа.
Игорь остался в городе. Причин на удивление было много. Он проговаривал их по телефону, и я, понимая, что готовил он это заранее, натолкнувшись на стену слов и эмоций, не стала спорить. Из всего сказанного поняла, что не хочет он свойprius гонять по бездорожью…
«- У Кати и Антона машина вместительная, места хватит всем, думаю».
Твердил голос жениха.
Мысли убегали совсем в другом направлении, и я вспоминала заученную молитву, готовясь будто к экзамену.
А ещё, сознание фокусировало правду:
«- миновав обычный перекрёсток в полях, я будто освободилась от тяжести ответственности. Её развеяло попутным ветром. Совсем не побоюсь сказать, что я на совсем непродолжительный период времени лишалась чувства всепоглощающей любви к Игорю».
Далее всё происходящее кадрами ложилось в сознании.
В простом тёмном платье, похожая на монахиню, с покрытой головой, держа Лешу на руках, я взошла на крыльцо монастырской церкви. Катя была очень взволнована, она беседовала с пожилой женщиной в тёмном. К ним подошёл Антон. Я смотрела, как он берёт жену за руку, стараясь успокоить её. Даёт очень понятные ответы на вопросы. Эти вопросы задают буквально все. Гости. Бабушки и дедушки близнецов.
А далее шла служба. Стараясь вникнуть в происходящее, понимала, что мне необходимо удержать очень подвижного ребёнка на руках в тот момент, когда батюшка скажет опустить его в купель.
Удержать удалось.
Дрожало пламя свечи. Лики на иконах смотрели строго.
Службу отстояла, стараясь не встречать взглядами с теми, кто посвятил себя всего этому непростому делу.
Передала крестника его дедушке и казалось, вздохнула спокойно. Спокойно, пока не встретилась взглядом с совсем возмужавшим бывшим одноклассником - Антоном.
Выгоревшая чёлка светлых волос и взгляд, лишённый юношеской ветрености. Школьный друг стал совсем другим. В душу закрался стыд, будто мы и вправду обманывали всех вокруг с Игорем.
Понимала, что каждый раз, когда друзья пытались поздравить нас или задавали вопросы о планах на будущее, сердце сжималось от неловкости. Я ловила себя на мысли, что созданный идеальный образ невесты, на самом деле не имел ничего общего с реальностью.
Но в этот раз поздравлений не было…
- Слышал про вас...
- Катя сказала?
- Нет. Сам Игорь.
Тишина. Она образовалась вокруг. Звуки перестали существовать. Только Антон рядом и его голос.
- Жень, не глупи. Ещё не поздно. Всё можно вернуть назад.
- А если нельзя?
- Нельзя уже мне, я никогда не брошу Катю и близнецов. Она научила меня любить не только тебя! Ты же знаешь, Игорь, он думает о другой. Почему все молчат? Почему никто не откроет твои глаза? Остановись! Просто сделай перезарузку. Ведь ты можешь.
- А если я не хочу! Не могу!
- А если я скажу тебе, что Даша прилетела с мужем к родителям. Игорь, поэтому сейчас не с нами, хотя обещал помочь. Всем нам, учитывая, что близнецам нужны отдельные кресла безопасности, очень тесно в одной машине. И он это прекрасно знает. В самый последний момент он нашел массу причин. И всё из-за того, что его Даша в городе!
Мне кажется, в этот момент я перестала дышать, всё качнулось вокруг. Обернувшись, ища спасения от правды, я наткнулась взглядом на женщину, стоящую на крыльце. Пожилая монахиня, не таясь, слушала наш разговор.
Весь её облик был одной большой всепоглощающей мудростью. Я почувствовала, как в груди поднимается нечто тяжелое - груз, который я не в силах была удержать.
Монахиня шагнула вперед,
- Правда, дитя моё, бывает тяжела, но в ней таится свет, господь даёт нам те испытания, которые, страдая, мы всё же можем вынести, — произнесла она тихо.
Опять же стыдясь самой себя, украдкой глянула на своего собеседника, который продолжал стоять, замерев в ожидании. Лицо Антона словно лёд на моей работе, а он не терпит сомнений и ошибок. Я понимала это. Понимала, что друзья, иногда говоря вот такую правду, совсем не дают нам права на ошибку.
Вернее, как бы это сказать: - не дают возможности не реагировать на правду.
На то они и друзья.
- Что, если я не смогу сказать ему? Ведь я люблю этого человека всю свою жизнь, — вырвалось, и искренность этих слов отрезвила не
