Герцогиня Эмили - Аурелия Шедоу
— Служи честно, Сюзи, — сказала я ей тихо, не зная других слов утешения.
Крессальда стояла на пороге, её лицо освещала жадная, торжествующая улыбка. Она выиграла. Избавилась от обузы и получила кучу денег. Я посмотрела на неё в последний раз, стараясь запомнить это выражение. Не из ненависти. А как напоминание. О том, как в этом мире относятся к слабым.
Я села в карету — простую, но крепкую, без герба. Томас сел напротив. Кучер щёлкнул вожжами.
Карета тронулась. Я не выглянула в окошко, чтобы бросить последний взгляд на дом Лангенов. Мне не на что было оглядываться.
Вместо этого я смотрела на руки, сложенные на коленях. Чужие руки. Но теперь они были моим единственным инструментом. Впереди лежала дорога на север. В герцогство Адельберг. К замку «Облачная Скала».
К моему бумажному мужу.
Контракт был подписан. Проект «Герцогиня Эмили» вступал в стадию реализации.
Глава 3 Дорога на север
Глава 3 Дорога на север
Карета выкатила за ворота, и меня охватило чувство, которое я не могла назвать облегчением. Это была скорее смена клетки: из маленькой, душной и знакомой — в движущуюся, незнакомую, ведущую в абсолютную неизвестность.
Я наконец посмотрела в окно. Предместья, через которые мы проезжали, были унылыми: низкие, крытые соломой дома, грязные улицы, редкие фигуры в потрёпанной одежде. Ничего из картинок с гравюр про «очаровательную старину». Суровая, пропахшая навозом и дымом реальность.
Карета была простой, но добротной. Рессоры смягчали неровности дороги, превращая их в монотонную, укачивающую тряску. Напротив, безупречно прямой, сидел Томас Мартин. Он не пытался заговорить, не пялился на меня. Его взгляд был устремлён в пространство между нами, полное вежливого нейтралитета. Он напоминал высококлассного исполнителя, сопровождающего ценный, но хрупкий и потенциально проблемный груз.
Я решила нарушить молчание. Информация была важнее комфорта.
— Господин Мартин, сколько продлится путь?
Он повернул ко мне голову. Его движение было точным, без суеты.
— При хорошем ходе, герцогиня, четыре дня. Мы будем останавливаться в проверенных постоялых дворах. Его светлость распорядился обеспечить вам максимально возможные удобства в дороге.
Четыре дня. Триста-четыреста километров, если судить по скорости. Герцогство действительно отдалённое.
— А что можно сказать о самом герцогстве? О его… экономическом положении?
Вопрос вырвался сам собой, из профессиональной привычки оценивать активы. Томас слегка приподнял бровь. Это был первый признак живого удивления на его каменном лице.
— Герцогство Адельберг — марка на северной границе, — начал он размеренно, будто зачитывая справку. — Земли обширные, но суровые: предгорья, леса, быстрые реки. Климат холоднее, чем здесь. Основные занятия населения: лесозаготовка, скотоводство в долинах, добыча железа и меди в горах. После долгих лет пограничных конфликтов хозяйство пришло в некоторое… запустение. Его светлость вкладывал ресурсы прежде всего в оборону.
Он говорил осторожно, подбирая слова. Но между строк читалось ясно: герцогство большое, бедное и проблемное.Запустение. Конфликты. Вложения в оборону. В моей голове сразу сложилась знакомая картина: депрессивный регион с устаревшей инфраструктурой, дотационный, с высокой долей военных расходов в бюджете. Вызов. Огромный вызов.
— А замок? Волькенфельс?
— Замок каменный, построен на скальном выступе. Неприступен. Но… — он сделал едва заметную паузу, — ему давно требовался капитальный ремонт. Системы отопления и водоснабжения работают не в полную силу.
Системы. Значит, они есть. Пусть и сломаны. Мой интерес, чисто профессиональный, начал перевешивать страх.
— Вы упомянули оборону. Угроза всё ещё существует?
— Нет. Последний договор с горными кланами был подписан пять лет назад. С тех пор граница спокойна. Но привычка, герцогиня, — что-то, похожее на улыбку, тронуло уголки его губ, — вторая натура. Особенно для его светлости.
«Его светлость». Он произносил этот титул с безусловным уважением, но без подобострастия. С холодной преданностью солдата или идеального топ-менеджера.
— Каков он? — спросила я тихо, глядя на мелькающие за окном чахлые перелески.
Томас Мартин помолчал, выбирая ответ.
— Требовательный. Справедливый. Человек слова. Он не терпит лжи, небрежности и пустой болтовни. — Он посмотрел на меня прямо. — Его репутация… преувеличена сплетнями. Он суров, но не жесток. Война и ответственность за границу не способствуют обретению лёгкого нрава.
Он замолчал, словно взвешивая, сколько, можно сказать.
— Его светлость… нуждался в решении, которое не создало бы новых обязательств перед столичными кланами. Спокойствие границы — его главная и единственная забота последние десять лет. Всё остальное, — Томас мягко, но чётко обозначил эту мысль жестом, обводящим пространство за окном, — всё остальное было на этом алтаре принесено.
— Вы говорите о запустении?
— Я говорю об истощении, герцогиня, — поправил он меня, и в его голосе впервые прозвучала не сдержанность, а тихая, настоянная на годах горечь. — Земля, леса, рудники, люди… всё отдало слишком много лет войне. Теперь ресурса нет даже на мирную жизнь. Вам предстоит увидеть не руины. Руины можно разобрать и построить заново. Вам предстоит увидеть… усталость. Всеобщую и глубокую.
Это была не похвала, а констатация фактов. Предупреждение, выданное в виде информации. Требовательный. Не терпит пустой болтовни. Что ж, я и сама не любила. В этом, возможно, было что-то общее.
И ещё кое-что: чёткая, почти военная постановка задачи. Не «наладить хозяйство», а «преодолеть истощение». Масштаб иной. И приоритеты расставлены с убийственной ясностью: сначала граница и безопасность, потом — всё остальное. Моё место в этой иерархии было где-то в самом конце списка «всего остального».
Пейзаж за окном начал меняться. Дома поредели, уступив место холмам, поросшим хвойным лесом. Воздух, врывавшийся в окошко, стал чище, холоднее и острее на вкус. Пахло хвоей, мхом и сыростью камней.
К полудню мы остановились у неприметного постоялого двора. Мартин помог мне выйти — его рука была сухой и сильной, прикосновение безличным. Двор был чистым, но бедным. Хозяйка, дородная женщина с испуганными глазами, почтительно присела в реверансе, узнав, кого везут. Меня отвели в маленькую комнату наверху, где подали простую, но сытную еду: густую похлёбку, чёрный хлеб, копчёное сало.
Я ела, глядя в маленькое запылённое окно. Похоже, вся жизнь здесь вращалась вокруг этой дороги — Старого Королевского Тракта, как назвал её позже Томас. Я видела, как мимо проходили гружёные телеги, сновали гонцы, брели странники.Единственная артерия. Логистический ключ. Мысль работала автоматически, находя точки приложения сил даже в этом убогом месте.
Дни в дороге слились в монотонный ритм: тряска, короткие остановки, лаконичные разговоры с Мартином, из которых я выуживала крупицы информации.
