Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова
– Я не ронин.
– Почему? – мне было искренне любопытно. Аура вампира была очень мощной. Яркая, цветная, искристая, она дрожала и переливалась в радиусе нескольких шагов. Мешали только черные грязные кляксы. Но их-то я удалю. Наверное…
– Сил не хватает.
– Глупости. Видимо, из-за проклятия ты не можешь развернуться в полную мощь. Но это мы поправим.
– После этого у меня хватит сил, чтобы стать свободным?
И столько надежды было в его голосе… Нечисть? Ну и пусть! Но он – живой! Ему тоже больно, страшно, он чувствует… Да что еще надо?!
– Да. Это я гарантирую.
Я была полностью уверена в себе. Но вампир все еще сомневался.
– А у тебя точно хватит сил?
– Да. – Откуда-то я знала это. – Начнем?
Но вампир вдруг заколебался, почти в буквальном смысле.
Аура подернулась рябью.
– А… это долго? Вы наверняка вызвали подкрепление.
– Да. Но сколько бы мы ни пробыли здесь, в реальном мире пройдет не больше пяти минут.
– Ты это точно знаешь?
– Да.
В прошлый раз, когда я перевела Влада через мост, так и было. Мне казалось, что прошли часы. А Борис мне рассказал, что весь поединок занял минут семь. И то четыре минуты из них я пыталась отгрызть вампиру голову.
Вампир явно сомневался, но мне уже все надоело.
– Ты со мной?
– Да, – решился Питер.
Я протянула вперед руки. Интересно, что будет, если просто отколупывать эту грязь. Молча.
Не-ет, фигушки мне. Руки проходили сквозь грязь, как будто ее и не было. Но висит же! Ошметками и лохмотьями!
А что я делала в прошлый раз? И чего не делаю в этот? Все вроде так же. Полянка, мы с вампиром… о! Вот я что еще делала!
Молилась.
Может, и сейчас попробовать?
После встречи с ИПФовцами? Получится ли у меня искренне молиться?
Не знаю.
Но я ведь и молюсь не ИПФ, а Богу. А если Он есть, Ему наверняка плевать на всех попов планеты. Почему бы и не попробовать? Недаром говорят, что в молитве главное – вера. А я верю в Бога? Не знаю. Может, Он знает? Если знает, точно не откажет. Да и не за себя просить надо. За вампира. А виноват ли он? Сейчас – да. А тогда? Он ничем не заслужил проклятия.
А только ли его проклинала Гильометта? Или и его родных тоже?
Об этом я и начала. Честно признаться, ни одной молитвы до конца я так и не помнила, а от церковнославянского у меня вообще челюсти сводило. Вот зачем молиться на языке, который никто толком не понимает? И не надо, не надо мне говорить о традициях! Если Бог есть, он как-нибудь не глупее нас с вами. И ему должно быть безразлично, на каком языке ты молишься. А также где это происходит и о чем ты просишь. Так что кто хочет, пусть корежит свой язык в попытках выговорить фразу типа «Аще поспите посреде предел, криле голубине посребрене, и междорамия ея в блещании злата. Внегда разнствит Небесный цари на ней, оснежатся в Селмоне. Гора Божия, гора тучная, гора усыренная, гора тучная. Вскую непщуете горы усыренныя? Гора, юже благоволи Бог жити в ней, ибо Господь вселится до конца». [19]Вы что-нибудь понимаете в этой фразе? Разве что гору. Вот и нечего извращаться.
– Господи, прости этого человека и его предков, ныне живущих и давно живших, всех его родственников, близких и дальних во всех ветвях его генеалогического древа до семидесятого колена назад и вперед. Прости их и посели в их души любовь, любовь вечную, и прощение ко всем предкам его рода и потомкам его. Решением твоим он родился в этом роду, в это время и по твоему желанию несет этот крест, выбранный тобой. Не осуждай его за то, на что сам и обрек.
Под моими руками медленно падали на землю хлопья грязи, впитываясь в одуванчиковую поляну и бесследно исчезая. Я начала с ног. Вампиру явно было неприятно, но он молча терпел.
– Если можешь, если помнишь хоть что-нибудь, тоже помолись, – попросила я.
Но вампир только покачал головой.
– Я все забыл. Слишком больно было.
А мне – нет? Пальцы, между прочим, щиплет. Можно и об этом сказать.
– Дай мне, Господи, сил и терпения, любви и достоинства своей помощью, сил напоить род, из которого произошел этот человек, большим потоком любви. Он простил всех своих предков, и пусть они тоже простят его. Ибо они любили и любят нас – неважно, здесь мы или там, живы или мертвы, перед гранью земного или уже за гранью. Мы любимые и любящие дети их. Я посылаю Любовь и силу Любви по всему миру, всем предкам и потомкам, всем ветвям его генеалогического древа, на все века продолжения рода и прошу тебя, Господи, помочь мне в этом. Сними, Господи, все проклятия и все запреты с этого человека и его рода, родных его и близких и тех, кто связан с ним узами крови, пусть даже и не помнит об этом, здесь и сейчас, навсегда и навечно. Покажи ему благодать свою, а мы будем благодарить тебя и любить этот мир, любить навечно и до безумия. Ноги были очищены, и я перешла к бедрам и талии. И попрошу без пошлостей. Все равно вампир здесь был всего лишь энергетическим каркасом, как я это понимала. Да и я сама была такой же. Это не эротик-сны с участием одного зеленоглазого гада…
Пальцы щипало все сильнее. Интересно, что происходит со мной в реальности? Но надо продолжать…
* * *
Константин и Глеб смотрели в окна. Минуту назад оборотни цеплялись когтями за сиденья, только чтобы не поддаться, не выйти из машины, а сейчас…
– Зов угас? Точно угас? – Константин не верил своим чувствам до конца.
– Я его больше не чувствую… Юлька?
Ответа не было. Девушка лежала как мертвая, запрокинув голову. Глеб поспешно нашарил жилку у нее на шее.
– Пульс ровный.
– Это обморок или транс?
– От нее всего можно ожидать. Помнишь, как она тогда Влада прикончила?
Это Константин хорошо помнил. Он как раз тогда присутствовал в свите Андрэ, как закуска, конечно. И видел все с начала и до конца. Он ожидал тогда, что все закончится за пару минут. Для вампира оторвать голову одной соплячке – ха! Но все пошло не так. И даже не из-за отчаянной попытки сопротивления – из-за того света, заливающего круг. Страшного для вампиров. Именно тогда Константин впервые увидел животный страх на лице Князя города.
