Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена - Екатерина Гераскина
А теперь у меня нет времени даже чтобы наговориться с ними, провести с ними время. Фил полностью разделяет позицию отца.
Старший сын оставался угрюмым.
— Мам, нам и правда нужно собираться. У меня сеанс лечебного массажа. Леди Беатрис не рекомендовала задерживаться, иначе это может плохо сказаться на выносливости моих мышц.
— А леди Беатрис — это кто? — растерянно проговорила я и заметила, как старший метнул взгляд на отца.
Для меня это было красноречивее слов.
— Она лучшая целительница на фронте.
— Понятно…
Я отшатнулась. Шлюха моего мужа проводит время и процедуры с моим сыном.
— Не устраивай сцен, Анна. Возьми себя в руки. Приведи себя в порядок и приходи на завтрак. После мы уезжаем.
Арт от радости запрыгал на месте и захлопал в ладоши. Подбежал к отцу и обнял его за ноги, смотря вверх своими карими глазками — и столько там было любви к нему.
Муж подхватил сына на руки и, проведя ладонью по его волосам, тоже улыбнулся — скупо, уголком губ.
— Так, боец, завтрак должен быть съеден в полном объеме, ведь неизвестно, когда будет следующий приём пищи, — услышала я от мужа первый завет для сына. — Еда — это силы. А силы на войне очень нужны.
Сын как болванчик закивал головой. Это не то, что я: «Открой ротик за папу, открой ротик за маму…»
— Зачем ты берёшь детей на фронт? — хрипло выдавила я. — Оставь их мне. Там опасно. Ты сам так говоришь.
Рейгард смерил меня мрачным взглядом, а Арт снова вцепился в китель отца, и в его глазах стоял страх, что его действительно оставят со мной.
— Детям ничего не угрожает. В случае непредвиденных ситуаций их первыми отправят в родовое имение отца.
Отца…
Не ко мне.
А к его родителям.
Они все зашли в столовую. А я не могла найти силы успокоиться.
Я была сломлена.
Я так и стояла посреди холла, не шевелясь, словно статуя. Потерянная, опустошённая, разбитая.
На завтрак не пошла. Я просто не могла сделать шага.
Все делали вид, что так и должно быть.
Завтрак кончился.
Мимо меня прошла моя служанка, потупив взгляд. Она несла кофр с одеждой Арта. Фил сам спускал свой наплечный мешок. Одежды они, видимо, много не набирали.
Муж и вовсе стоял в своём кителе, который надел утром. Ничего не брал и только сейчас я поняла, что он не привез никаких вещей.
Они все собрались у двери. Арт подхватил подарок отца, отбросил мой деревянный, подаренный ему меч, чтобы тот не травмировался в спарринге. И вложил в ножны папин — из стали.
Муж сжал губы. Прожигал меня звериным взглядом, и всем своим видом показывал, чтобы я не вздумала что-то выкинуть.
Посмотрела на детей.
Фил мялся и вздыхал. А Арт боялся, что я его заберу.
— Можешь оставаться в этом доме. Тебе всё равно некуда идти, — бросил муж, холодно покачал головой и распахнул дверь.
Дети выскочили первыми. Даже Арт пытался тащить тяжелый саквояж со своей одеждой — так спешил сбежать от меня.
— Деньги на содержание переведу сегодня же.
Он уже отвернулся, чтобы уйти. Я видела его мощную спину, затянутую кителем.
— Засунь. Их. Себе. В задницу, — хрипло, но твердо выдавила я.
Рейгард бросил взгляд из-за плеча, его губы сжались в пренебрежении.
— А ведь я считал тебя леди. Выходит, так и не вышло из тебя…
— Уходи… — прервала его оскорбление.
Тот захлопнул дверь. А я прикрыла глаза.
А потом смогла наконец развернуться и на подкашивающихся ногах добраться до спальни.
Я закрыла дверь и упала на колени. Завыла от боли, от предательства, закричала во все горло. Упала на бок, подтянула колени к груди. Рыжие волосы рассыпались вокруг меня.
Не осталось ни следа от той белокурой правильной леди. Матери двух сыновей, супруги генерала Вересковых Долин.
Лицо пошло рябью, дергалось в судорогах, причиняя ужасную боль. Я не могла себя контролировать.
Я выла, как раненая волчица.
Когда я была маленькой, меня выбросили в Гиблый Лес, чтобы избавиться, чтобы я там умерла, но я выжила.
И теперь меня снова выбросили из жизни, уничтожив при этом и сломав.
И сейчас было в сто крат больнее.
Я обнимала свой живот, лежа на полу, и шептала сквозь слезы:
— У нас с тобой всё будет хорошо, моя девочка, моя крошка.
Я уже дважды выживала. Выживу и сейчас.
К вечеру я встала с пола, привела себя в порядок, сменила платье, выбрав синее бархатное, в пол и непышное. Рыжие волосы оставила спускаться волнами до талии. Они блестели, переливались в свете магических огней. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.
Мои глаза стали зелёными, черты лица — чуть острее, хищнее. Губы — пухлее, даже от тёмных кругов не осталось следа из-за бессонной ночи, и опухлости глаз от слез не осталось. Это моя личная особенность.
Как же давно я не видела себя настоящую в зеркале.
А потом я оттолкнулась от раковины, вышла из ванной, подхватила с кровати плащ, накинула капюшон на голову и вышла из дома, скрытая густой ночью.
Я держала путь в императорский дворец.
Глава 4
Я шла по узкому тёмному коридору. Воздух здесь был затхлый, но сыростью не пахло.
Положила руку на шероховатую, каменную, щербатую стену и считала шаги. Потом повернула направо и ещё столько шагов вверх, потом — влево.
Может быть, мне и должно было быть страшно идти на ощупь по тайному ходу в другой ситуации, но сейчас я была просто опустошена и раздавлена.
У меня остался только один близкий мне человек в этом мире.
Я сама не заметила, как дошла в полной темноте. Я была человеком со способностями, но ночного зрения, как у драконов, не имела, так же как и острого слуха. В этом я была скорее обычным человеком.
Приложила руку к каменной стене, к последней преграде, к личным покоям императора.
Нажала нужную комбинацию камней — и та с тихим скрипом открылась, впуская меня в саму спальню.
Время было позднее. И я надеялась, что не помешаю.
В спальне никого не было, кровать заправлена. Я прошла по роскошно обставленной спальне в синих тонах в сторону гостиной, прислушалась — и не услышала голосов.
А когда толкнула дверь, нашла Эрэйнa сидящим в кресле, сжимающим бокал и смотрящим на огонь.
Он обернулся, стоило мне сделать шаг в его сторону. Император тотчас поднялся, оставил
