Красная нить судьбы - Ана Сиа
— Прошу прощения, что без стука, — смягчается женщина, а на её морщинистом лице появляется улыбка. — Меня зовут Ян Сюэмэй, мой дом по соседству, прямо за вашим.
— Здравствуйте, — кивает ей Лючжи, наблюдая, как она заходит в кухню и ставит на стол корзину. — Я Сяо Лючжи, и я недавно купила этот дом.
— Ох, какая радость! Ну наконец-то тут кто-то будет жить! Вон уж заросло всё кругом! — всплёскивает госпожа Ян руками. — Ну и работы тебе предстоит, милая, я скажу. Тут уж сколько лет никто не живёт.
Лючжи смотрит на женщину, её добродушную улыбку и морщины около глаз и задумывается, сколько ей лет и могла ли она застать предыдущего владельца дома.
— Ничего, справлюсь, — усмехается Лючжи. — Вы извините, я ещё не мыла кухню, тут всё довольно грязное.
— Ой, ничего-ничего, я забежала просто познакомиться, — вновь улыбается госпожа Ян. — Вот, держи, — указывает на корзину морщинистый костлявый палец, тут же снимая с неё полотенце. — Я как знала, что ты тут ещё не обжилась, так что угощайся, — с довольным выражением лица достаёт она из корзины ароматную булочку.
— Ну что вы, госпожа Ян, не стоило…
— Ешь, ешь, тебе-то силы пригодятся, — хрипло смеётся она, двигая корзину ближе к краю стола.
— Спасибо, — улыбается ей в ответ Лючжи, всё ещё чувствуя неловкость, но охотно беря из корзины ещё одну булочку, мягкую, пока не остывшую и пахнущую чем-то ягодным.
— С вишней из моего сада, — говорит, будто читает мысли, Ян Сюэмэй.
Лючжи кусает мягкое тесто, не сдерживая тихого звука, означающего чувство высшего блаженства, ощущает, как на языке расплывается вишня и тает сахарная пудра, и с аппетитом начинает жевать. После дня уборки и затёкших мышц, домашние булочки Ян Сюэмэй, ещё тёплые и сладкие, казались самой вкусной вещью на свете. Лючжи с удовольствием съедает ещё несколько штук, угощает госпожу Ян чаем, предупреждая, что ещё не успела разжиться ни посудой, ни хорошим чаем и может предложить лишь чай в пакетиках и одноразовый стаканчик, и сама не замечает, как между ними завязывается непринуждённая беседа. Ян Сюэмэй с интересом расспрашивает Лючжи о её жизни и причинах переезда сюда, и Лючжи рассказывает и про смерть отца, и про расторгнутую помолвку.
— Оно и к лучшему, милая, что ты уехала. Всё у тебя здесь будет хорошо, — задумчиво говорит госпожа Ян. — Это место исцелит все твои раны. А любовь ты свою ещё встретишь, не переживай.
Сяо Лючжи слушает хриплый голос госпожи Ян, звучащий так уверенно, будто старуха и умела видеть будущее, и не упускает возможности разузнать, кому принадлежал этот дом до неё, на что Ян Сюэмэй лишь опускает глаза на свой стакан в руках.
— Я прожила здесь всю свою жизнь и ни разу не видела, чтобы сюда кто-то приходил.
— Что, совсем никто? За столько лет? — удивлённо вскидывает брови Лючжи.
— Изредка сюда приезжали службы, проверяли коммуникации дома, но больше никого.
— Зачем проверять коммуникации в доме, где никто не живёт?
— Не знаю, милая, — пожимает плечами Ян Сюэмэй. — Говорят, давным-давно, когда здесь ещё не было всех этих домов и цивилизации, в этом доме жил отшельник. Моя бабка этого уже не застала, но вот её бабка рассказывала немного об этом.
— Бабушка вашей бабушки? — переспрашивает Лючжи, прикидывая в уме, сколько же должно было пройти лет.
— Да. Говорю же, давным-давно это было.
— И куда делся этот отшельник?
— Исчез, — поднимает глаза от своего стакана госпожа Ян. — Просто однажды бесследно пропал. С тех пор этот дом стоял пустым.
— Почему его за все эти годы так никто и не купил?
Ян Сюэмэй проводит пальцем по пластиковому ободку своего стакана и поднимает глаза.
— Он не продавался. Были желающие, господин Фа, например, — твой сосед напротив — несколько раз ходил в администрацию, пытался купить этот участок, но каждый раз получал ответ, что дом не продаётся. Тебе повезло, милая: только дом выставили на продажу, так ты сразу и смогла его купить, — улыбается Ян Сюэмэй, оставляя в покое свой так и оставшийся полным стакан с чаем. — Ох, что же это я совсем заболталась, пора мне уже.
Сяо Лючжи смотрит на поднимающуюся со стула женщину, отряхивающую от пыли с мебели свою юбку, и поднимается со своего места следом.
— Спасибо, что зашли, — улыбается Лючжи, и госпожа Ян озаряется искренней улыбкой в ответ.
— Я ещё загляну к тебе, милая. Корзину оставь себе, заберу потом.
— Спасибо ещё раз, — благодарит Лючжи, получая взмах рукой в ответ.
— Можешь не провожать, Чжи-Чжи, — говорит Ян Сюэмэн, и такое обращение вызывает у Лючжи волну тепла внутри, напоминая, как зовёт её живущая в родном Чунцине мама.
Лючжи смотрит, как женщина скрывается в дверном проёме, слышит удаляющиеся шаги и переводит взгляд на стол, с которого она только сегодня утром стёрла пыль. Слушать про историю своего же дома было занятно, и Лючжи думает, что обязательно попробует узнать об этом больше, когда разберётся со всеми текущими делами и закончит ремонт. Она выливает в окно немного остывший чай в стакане, сминает и выкидывает в мусорный пакет сами стаканы и, останавливаясь у стола, окидывает взглядом кухню. Просторная, светлая и с традиционной печью — каном, Лючжи смотрит на слой пыли на полу и паутину на потолке и со вздохом идёт в ванную наполнять водой ведро и полоскать половую тряпку. Чтобы вычистить эту кухню, ей потребуется весь остаток дня, и, беря швабру в руки, Лючжи думает, что пусть печь и работала, но вызвать печного мастера всё равно не было бы лишним.
Когда она заканчивает с кухней, за окном уже начинают опускаться вечерние сумерки, а последние лучи солнца скрываются за тёмными макушками деревьев. Лючжи растирает затёкшую поясницу, полощет в ванной тряпки, убирает ведро и швабру с чистящими средствами, и наконец-то разгибается, смотря на себя в пыльное зеркало. Может она могла бы сейчас помыть ещё и ванную? Умываясь, Лючжи не понимает, почему не сделала это в первую очередь, а потом натыкается взглядом на сколы на ванне. Её нужно было менять, как и всё остальное: сантехнику, плитку на стенах и полу, керамику и даже болтающийся под потолком светильник.
Весь этот дом требовал полной замены всего, что только можно, и Лючжи впервые ловит себя
