Побег из рая - Полина Ром
– Госпожа Филанто-джу, сегодня для вас будет петь сам маэстро Иверни, и я передам ему, что вы соблаговолили почтить концерт своим присутствием.
В этот момент я понимала, что эта самая Филанто-джу – какая-то дальняя кровная родственница императорской семьи. Не «джан» – такую приставку к имени имели только дочери императрицы, но «джу» – не ниже третьего уровня родства. Всё же общение с Тирой за эти годы научило меня очень многому.
Впрочем, я все равно плохо спала и боялась. Я совершенно не понимала, на кой чёрт моей бабке понадобилось устраивать пир на весь мир в честь моего дня рождения. Кузина, кстати, всегда съезжала с этой темы, когда я пыталась узнать хоть что-то. Она только хихикала и обещала, что там будут сюрпризы.
Ничего хорошего от этого визита я не ждала. За годы учёбы мир Империи не стал мне ближе или роднее, стал только понятнее. Сама идея рабства по-прежнему казалась мне чудовищной, а уж отношение к этим самым рабам, как к биомассе, вызывало только отвращение и злость. Я четко понимала, что никогда не стану одной из них.
Почему бы этой самой Семье просто не отпустить меня на волю?! Зачем я понадобилась собственной бабке? Неужели теперь, воспользовавшись приличным поводом, меня попытаются убить? Ведь с момента совершеннолетия всё приданое, которое должно было перейти мне после смерти матери, автоматически станет их собственностью. С меня просто нечего взять! Так зачем я им?!
* * *
Не могу сказать, что встреча в космопорту доставила мне такое уж удовольствие. Скорее, наблюдая, как кланяются и прогибаются все эти госпожи «джу», поняв, что я принадлежу к императорской семье, я испытывала только брезгливость и раздражение.
Во флай, доставляющий от «Реккарда» до космопорта, пассажиры входили по какой-то слабо мной понимаемой табели о рангах. Поэтому я попала туда почти в самом конце, напоследок улыбнувшись кланяющемуся стюарду, чем вызвала брезгливый взгляд проходившей мимо аристократки.
Зато внизу, в самом здании космопорта, всех их ждал неожиданный сюрприз: золотая линия, засветившаяся на полу, от которой все они просто шарахнулись в сторону, боясь наступить. Я прошла по этой линии через целый коридор оторопевшей знати, и на конце золотой дорожки меня ждала Тира в белом с золотом туалете. Не глядя ни на кого из толпящихся где-то там, у входа в космопорт, пассажиров, она оглядела моё спокойное голубое платье, хмыкнула и громко сообщила:
– Поехали, Ярис. Хаджани ждёт нас…
Глава 22
В этот раз по дворцу Хаджани меня вела кузина, и апартаменты мне отвели другие. В этот раз нас сопровождала охрана самой Великой Госпожи, и они исчезли ещё до того, как мы шагнули внутрь здания. Я не знала, как к этому отнестись, но мне казалось, что это благоприятный знак: по крайней мере, внутри дворца императрица не ждёт нападения на меня. Или это ей уже не важно?
Однако был достаточно острый момент, который я обдумывала ещё в дороге, и потому, когда мы остановились у сомкнутых дверей и Тира сделала кистью руки изящный жест, предлагая мне открыть и войти, я остановилась и мотнула головой.
– Что такое?! – она смотрела на меня с недоумением.
– Личная прислуга… Там есть рабы?
– Конечно! Хаджани специально отправила меня, чтобы я завершила процедуру импритинга.
Импритинг – это такой процесс, который можно обозначить словом «запечатление». В психологии импритинг – это фиксация определённой информации в памяти. По отношению к рабам – это та самая привязка, заложенная в генные особенности раба, которая делает его безусловно покорным и преданным и отбирает здоровье, когда он долго не видит хозяина. Это одна из самых секретных разработок Империи, и убирать последствия импритинга не умеют даже лучшие психологи Альянса.
Во время наших долгих бесед по комму я выяснила, как именно завершают процедуру, и теперь твёрдо ответила кузине:
– Тира, никакой привязки! Я категорически против!
Она смотрела на меня растерянно, явно не понимая, что делать с моим упрямством. Затем раздражённо пожала плечами и отошла в сторону, вызывая по комму Хаджани. Похоже, моя кузина включила какую-то из программ, обеспечивающих секретность, потому что её фигурка, стоящая всего в пяти-шести метрах от меня, как будто расплылась, размазалась в воздухе, и вместо нормальной человеческой речи я слышала только гул. Продолжалась беседа недолго, Тира вернулась, сама толкнула дверь в мои покои и раздражённо добавила:
– Не хочешь – как хочешь, пошли! Но это – твоё, – она протянула мне небольшой пульт. – Завершишь сама, когда захочешь. Посмотри сюда, – она постучала золотым ногтем по экрану, поясняя: – твоя сетчатка будет паролем. Эйдж запомнит тебя, и ты сможешь после провести импритинг, когда... Когда придёшь в себя от этой дури, что нахваталась в Альянсе!
Я позволила эйджу скопировать мою сетчатку и сжала приборчик в руке. Пусть лучше будет у меня...
Внутри нас ждали рабы, приписанные к этим покоям: три молодые девушки не старше восемнадцати-девятнадцати, два смазливых красавца-раба и женщина постарше, которая, как я думала, будет управлять всеми слугами. Этакий подарок Хаджани бедной родственнице, находящейся на её попечении.
Тира оглянулась на меня, ехидно улыбнулась, как в прежние времена, когда она собиралась сказать мне очередную гадость, и сообщила выстроившимся рабам:
– Это ваша временная госпожа. Обращаться к ней нужно «госпожа Ярис».
Когда мы только вошли, никто из людей в комнате не осмелился поднять на нас взгляд. После слов Тиры они поняли головы и смотрели на нас с такой растерянностью, как будто ожидали, что сейчас я или кузина засмеёмся и сообщим, что всё сказанное раньше – просто шутка.
Похоже, под их взглядами Тира почувствовала себя неловко. Вполне понимаю: она не привыкла к такому. Все рабы – и её собственные, и чужие – старались никогда не смотреть господам в лицо, если не было прямого приказа. Взгляд глаза в глаза считался вызовом, оскорблением священной персоны хозяина, и правильному поведению рабов учили с детства.
Все рабы в моей комнате ждали момента импритинга со страхом и волнением, понимая, что на всю
