Изгнанная жена генерала драконов - Эйрена Космос
— Я не понимаю, что произошло. — Я качаю головой и прикрываю наготу руками. — Это, должно быть, какая-то ошибка.
— Ты же знаешь, что ложь я не прощаю, и понимаешь, какое наказание полагается за обман перед лицом богини.
А какое наказание? В голове будто туман, но, когда я сосредотачиваюсь, память Эймилин подбрасывает нужные мне сведения.
Нет, только не это!
Из одного ада я попала в другой.
— Собирайся, тебя ждёт суд двенадцати!
Глава 2
Напоследок смерив меня ледяным взглядом, Ронгар уходит, бросив:
— Собирайся, за ложь надо отвечать.
«Какая ложь? Совсем с ума сошёл? Я не Эймилин!» — хочется крикнуть ему вдогонку, вот только не могу.
Я и так очутилась не пойми где, и что будет мне за такую правду не ясно. Вот Эймилин за сокрытие метки хотят провести через суд двенадцати. Что именно на нём происходит, я так и не поняла, но то, что это очень больно, очевидно.
И, кажется, я чувствую эмоции моей предшественницы.
Как я попала сюда? И как вернуться обратно?
Хотя, а что будет когда я вернусь? Опять уколы и боль? А потом? Понятно, что произойдёт потом, ждать чуда не приходится.
Но вот я здесь, и меня, вернее Эймилин, обвиняют в каком-то преступлении против мужа. И, самое главное, здесь я жива и, кажется, вполне здорова.
Не знаю, что произошло с бедняжкой Эйми, это мне ещё предстоит выяснить, но воспользуюсь вторым шансом. Я его не упущу!
Муж хочет суда? Будет ему суд!
— Госпожа! Как вы? Господин генерал приказал помочь вам собраться. Куда вас отправляют? — Служанка врывается ко мне.
Как её там? Милли, кажется.
— Суд двенадцати, — сухо отвечаю я.
Лицо девушки вмиг теряет краску, показывая милую россыпь веснушек.
— Это же, считай, смерть! — Милли приходит в ужас. — Ваше сознание пройдёт через двенадцать кругов Оргоса. После такого суда уже не принадлежат себе. Все сходят с ума.
Так себе перспектива, но могу ли я как-то избежать этого?
— Милли, а можно как-то отказаться от этого суда? — осторожно спрашиваю я и слежу за реакцией девушки.
Вижу недоумение на её лице, мол «Зачем ты задаёшь такие глупые вопросы?»
— Практически невозможно, но вы, на правах госпожи и жены генерала, можете потребовать замену наказания.
А вот это уже интересно. Может, я найду способ избежать двенадцать кругов Оргоса?
— И на что могут заменить суд?
— Это ещё хуже, вы откажетесь от своего имени и станете изгнанной, — дрожащим голосом выдыхает Милли.
— Вот и отлично! — улыбаюсь я.
Уж лучше быть изгнанной, чем сумасшедшей.
— Что вы такое говорите, госпожа Реед? — Девушка хватается за сердце. — Это же верная смерть. Вам самой придётся зарабатывать на жизнь, а если учесть, что на вас будет метка изгнанной, то вам никто не смеет протянуть руку помощи. Вы будете проклятой.
— Допустим, а что меня ждёт после суда двенадцати?
— Но как же! Даже если ваша вина будет доказана, то генерал обязан заботиться о вас. Правда, вы разведетесь, но будете жить в достатке.
— При этом с поехавшей головой, — замечаю я.
— Да, но вам же не придётся самой работать. Это очень тяжело, знаете ли.
В голове Милли звучит укор.
Девушка намекает на то, что я выросла белоручкой, ни на что не способной девицей. Вот только служанка не знает, что я не Эймилин и у меня нет ничего, что было бы важнее жажды жизни.
В свои двадцать пять я пережила многое. Успела получить профессию и поработать в аптеке, исколесить полстраны, но я не успела главного — пожить! И сейчас этот шанс не упущу. Плевать, что буду отбросом, я найду выход.
— Давай собираться, мой муж, кажется, не отличается терпением, — говорю я Милли.
Ронгар, холодный генерал, который пришёл в ярость из-за того, что не получил какую-то метку. Надо узнать, что это за метка и почему её так жаждет муж. А ещё хорошо бы выяснить историю знакомства Эйми с генералом.
Сейчас времени совсем нет, а спрашивать у служанки будет странно. Ладно, действуем по обстоятельствам.
Слежу за тем, как Милли достаёт шикарное кремовое платье с пышной юбкой в пол. Рукава-фонарики выгодно подчёркивают плечи, а глубокий вырез демонстрирует пышную грудь.
— Может, надеть что-то поскромнее? — Я смотрю на своё отражение.
В первое время была потрясена оттого, как мы с Эйми похожи. Тот же цвет волос, разрез глаз. Правда, сейчас я выгляжу гораздо лучше, ведь моё тело не терзает коварная болезнь.
— Пора, — сообщает мне служанка, когда заканчивает собирать густые волосы в высокую причёску, оголяя тонкую шею.
Мы выходим из покоев, и я осторожно ступаю на мраморный пол, каждый шаг отдаётся глухим эхом в пустоте коридора. Душу тотчас терзают сомнения.
Что, если не получится избежать суда? Я не хочу терять вновь обретённую жизнь!
Я почти не обращаю внимания на убранство дома генерала. Длинный тёмный коридор, ещё один. Мне нет дела до этого, ведь все мысли заняты другим.
Продолжаю двигаться вперёд, шаг за шагом, и с каждым шагом моё сердце бьётся быстрее.
Я смогу! Смогу!
— Зал Совета наводит на меня ужас. — Служанка дрожит.
Мы останавливаемся у высокой двустворчатой двери, которая тотчас открывается.
— Да пребудет с вами Оргос, — шепчет девушка.
Кивнув ей, я высоко поднимаю голову и вхожу. Зал Совета оказался внушительным, даже пугающим. Высокие окна с тёмными витражами пропускают сквозь стекло тёмно-синий свет, который делает зал ещё более мрачным.
В центре находится огромный круглый стол из тёмного дерева, который покрыт картами и рукописями. Вокруг стояла стоят стулья с высокими спинками.
И вот я вижу за столом генерала, окружённого какими-то людьми в тёмных мантиях. Муж смотрит на меня стальным взглядом, пронизывая насквозь.
Неужели это тот мужчина, которому я отдала свою невинность? Разница налицо!
Чувствую, как мои мышцы напрягаются, и невольно отступаю.
— Добро пожаловать на суд, милая жена, — бросает мне генерал.
Глава 3
«Добро пожаловать на суд, милая жена».
Читаю между строк: «Тебе конец, лгунья!»
А во взгляде такое торжество, что на миг становится не по себе. И как могла Эйми выйти за такого гада? Может, он её заставил из-за этой проклятой метки?
— И тебе доброго утра, муж, — холодно произношу я, беря себя в руки.
Он меня не запугает! Может, Эймилин и дрожала бы от страха перед властью своего мужа, но не я. Я уже своё отбоялась, а теперь не имею права упасть на брюхо
