Расплата - Джиллиан Элиза Уэст

попытался возразить. — Послушай, я не виню тебя, и ты меня не подвел. То, что случилось, осталось в прошлом, и мы не в силах это изменить.

И я бы этого никогда не захотела.

Страж моргнул влажными серыми глазами, густые брови сдвинулись в недоумении. Он был поразительно похож на Димитрия, правую руку Рена, вплоть до веснушки под левым глазом. Но он вытер лицо и тяжело вздохнул.

— Ты невредима?

Я кивнула, проводя ладонями по лифу платья, где высокий воротник давил на горло.

Драйстен сжал губы, изучая меня взглядом.

— Невредима… но изменилась.

Вновь прикусив раненую щеку, я медленно выдохнула:

— Время меняет всех, хотим мы того или нет.

Насколько же правдивыми были эти слова. В последний раз, когда Драйстен видел меня, я была полна гнева, кипела от ярости, моя сила была неустойчивой и вырывалась из-под контроля. Я не могла совладать ни с собой, ни со своими эмоциями, ужасаясь тому, во что могу превратиться, если сдамся. Теперь же сила бурлила во мне, и, хотя случались моменты неуверенности, страха больше не было.

Тьма питает. Тьма укрепляет. Тьма защищает.

Я поднялась на ноги, не в силах удержаться от взгляда на крылья Рена. Драйстен тоже встал, доспехи скрипнули при движении. Отблески света играли на белом мраморе камина.

— Холлис, ты можешь идти, — приказал Драйстен, поворачиваясь к рыжеволосому полубогу у двери.

— Мне приказано охранять Оралию, чтобы Подземный Король снова не похитил ее, — ответил Холлис монотонным, пустым голосом.

Я обернулась, нахмурив брови, но Драйстен шагнул вперед, поднимая шлем с пола.

— Она под моей защитой с самого детства, задолго до прайма. Я не…

Голубые глаза Холлиса холодно скользнули ко мне:

— Король хочет поговорить с вами, миледи.

Драйстен фыркнул с возмущением, но я не взглянула на него. Вместо этого я склонила голову.

— Разумеется. Не смею заставлять Его Величество ждать.

Сплетя пальцы перед платьем, я начала теребить потрепанный край перчатки. Когда-то это было неосознанной привычкой, помогавшей успокоиться в моменты тревоги. Теперь это было лишь отвлекающим маневром, маскирующим удовлетворение, кипевшее у меня под кожей. Еще одна деталь в спектакле, который мне приходилось разыгрывать.

Оба мужчины заметили этот жест, но лишь Драйстен шагнул ко мне, вставая у плеча. Холлис распахнул дверь, развернувшись в белом плаще, и повел нас из библиотеки через галереи. Странно снова оказаться в этом замке, единственном доме, который я знала долгие годы. Когда мы с Реном строили планы по моему возвращению в Эферу, я глупо полагала, что будет легко снова вжиться в эту роль. Однако теперь, оказавшись здесь, я обнаружила, что это было похоже на примерку когда-то любимой одежды, которая теперь оказалась на два размера меньше.

Обеденный зал был полной противоположностью залу Рена. Здесь был длинный прямоугольный стол со сверкающим золотым креслом во главе. Позолота покрывала каждую поверхность, переплетаясь с белым мрамором под ногами. Во главе стола восседал Тифон, разрезая ножом яблоко на дольки, его белые крылья были расправлены, чтобы не мешать движениям.

Мекруцио и Элестор сидели по одну сторону от него: каштановые кудри первого обрамляли лицо, медные кудри второго были заплетены в косу, лежавшую на плече. По другую сторону разместился Кастон, наследник Тифона, в походных приглушенно-серых доспехах, как у всех солдат Эферы на границах, с солнечной эмблемой, ярко выделяющейся на плечах.

Когда я подошла, Холлис и Драйстен держались позади. Все трое мы опустились на колени и прижали три пальца ко лбу в отточенном движении.

— Мой король, — прошептала я, чувствуя, как этот титул жжет язык, словно пепел.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом перьев Тифона, поднявшегося с трона. Колени ныли от знакомой, въевшейся в память боли. В сознании, как мороз, от которого не согреться, всплывали бесчисленные дни и ночи, проведенные на холодном полу тронного зала. Беспомощность и страх были моими вечными спутниками. Теперь же они обняли меня, как старые друзья.

Но я больше не была той слабой девочкой, не была рабыней страха, который, как я верила, хранил меня. И хотя я сгорбила плечи и опустила взгляд, когда свет отразился в золоте кожи и волос Тифона, я вовсе не была беззащитной.

Я волчица среди овец, — напомнила я себе. Я то, чего боятся слабые.

— Почему ты бежала, Лия? — В ровном голосе Тифона сквозила ярость, та самая, что пылала в нем, подобно солнцу, чей облик он носил.

Я сделала глубокий вдох, глядя на сплетенные пальцы.

— Это был не мой выбор, Ваше Величество. Мной двигал лишь инстинкт. Я бежала в ужасе от того, что натворила моя сила…

Воспоминание о той ночи, когда я покинула Эферу, было четким, в отличие от лица Рена. Партнер и спутник Кастона, лежащий ничком на столе, с кровью, струящейся из ушей. Мертвая служанка человек, распластанная на полу, с остекленевшими глазами.

— И все же ты не остановилась, когда мои воины звали тебя.

Я облизнула губы, подбирая слова.

— Любой бог испугался бы, увидев, как на него несется целый отряд солдат, отец. — Голос Кастона прокатился по залу, сопровождаемый стуком кубка о дерево.

Тифон хмыкнул, проводя рукой по бороде, и уставился на меня. Я покраснела и опустила подбородок, уставившись в пол.

— Ты потеряла контроль.

Гнев покалывал затылок. Раньше эти слова разбередили бы старую рану в душе. Но в Инфернисе я обрела контроль. Я нахмурилась и сжала губы, но не ответила, лишь позволила теням мягко дрогнуть на плечах, будто магия все еще неподвластна мне. Тифон лишь кивнул.

— Расскажи, что произошло.

Я снова глубоко вдохнула, закрывая глаза от воспоминаний о Рене в том лесу. Его ледяная маска, скольжение его теней по моей коже. Тогда он был врагом, тем, кто, как я верила, пришел, чтобы уничтожить меня.

— Подземный Король ждал по ту сторону тумана, — медленно начала я, с трудом сдерживаясь, чтобы не скривить губы при упоминании титула Рена в Эфере. — Моя сила прорвала защитные чары, а он… сделал остальное. Прежде чем я смогла вернуться в замок, он погрузил меня в сон, и…

Голос оборвался, взгляд скользнул к стволу дерева, вокруг которого был построен зал. Широкие ветви дуба, ласкающие потолок, задрожали от моего взгляда. Я вздохнула, сердце сжалось от тоски, и я надеялась, что Тифон примет это за страх. Потому что Рен проявил доброту там, где я ждала жестокости. Он окутал меня силой, когда я готовилась к цепям.

— Я очнулась в покоях, предназначенных для моей матери, и оставалась там.

Тифон смотрел на меня с тем же выражением, что и Драйстен, но