Пламя - Наталия Джастер
Сегодня ночью таких препятствий не существовало. Ничего смертельного. Ничего запретного. Только мы, здесь и сейчас. Скандально известные шут и принцесса, вольные любить где угодно, когда угодно и как угодно.
Корона привязала меня к этой нации. Лента сделала меня свободной.
Кто знал, что случится завтра. Но одно оставалось несомненным. Мы встретим утро как единое целое, без каких-либо границ между нами.
Это было подходящее время. Это было единственное время.
Мой равный. Моя вечность.
Мой. Твоя.
— Муж, — выдохнула я, и это слово перешло в стон.
Его зрачки сверкнули.
— Жена, — прошептал он.
Эти священные слова проникли в меня, даже когда бедра Поэта вонзились глубже. Я вскрикнула и вцепилась в его волосы, держась изо всех сил, пока шут усиливал свои толчки. Широкая головка его члена вколачивалась сильнее, вытягивая из меня плач; моя пизда изливалась на его яйца.
Он сжал мою задницу и медленно двинул тазом. Каким-то образом его член расширился еще больше, заполняя меня до самого основания, тяжело ударяясь между моих бедер.
Время потеряло смысл, мир за пределами этой библиотеки превратился в воспоминание. Существовало только это. Зрелище лица моего шута на грани срыва, его глаза, прикованные к моим, его оргазм, подпитываемый моим собственным ответом.
В какой-то момент мои стоны сорвались, полные муки звуки разнеслись по просторному крылу. Мышцы моей пизды пульсировали вокруг скользящего члена Поэта. Мой шут зарычал и заработал тазом под яростным углом, каждый толчок подталкивал меня к вершине. Небеса, этот мужчина трахал меня так прекрасно, так сильно.
Его шелковый голос ласкал мою кожу.
— Кончай, Сладкая Колючка, — пробормотал он, целуя мой подбородок. — Кончай вместе со своим шутом.
Мои промокшие стенки сжались, его член завибрировал, и мы взорвались криками. Мой плач сорвался в вопль, а его рычание перешло в рев; жар наполнил мою кровь, и центр моего тела распустился. Я заливала его; края моей пизды сжимались вокруг его члена, принимая каждую каплю его спермы.
Мышцы Поэта сокращались с каждым спазмом. Кончая с громким криком, шут прижал меня к себе; мое тело было пригвождено к его, наши тела вместе проживали эти ощущения.
Падая в одеяла, его сердце колотилось о мое, а мое прерывистое дыхание разбивалось о его губы. Хриплый, удовлетворенный звук раздался из горла шута. Ухмыляясь, он скользнул своим сексуальным ртом по моему и сорвал еще один поцелуй.
Счастье, подобного которому я никогда не знала, растянуло мои губы в улыбке. Я свернулась калачиком рядом с Поэтом, когда он перевернулся на спину и прижал меня к себе; его хватка была такой крепкой, словно он никогда меня не отпустит. И, клянусь Сезонами, я на это рассчитывала.
Моя щека покоилась на его груди, мои рыжие волосы были растрепаны, а нога перекинута через его бедра; шип поблескивал в бронзовой подвязке. Я перебирала пальцами по его кубикам пресса, готовая остаться здесь навсегда.
Поэт взял меня за руку, наши алые ленты соприкоснулись. Тихо он развязал свой браслет и завязал его вокруг моего запястья. С колотящимся в горле сердцем я сделала то же самое, сняв свою ленту и повязав ее ему.
Этот жест говорил обо всем. В этом месте, где мы поженились и заявили друг на друга права, наши браслеты были единственными символами, которыми нам нужно было обменяться.
Завтра мы расскажем всем самым важным людям, начиная с Нику и матери. Со временем об этом объявят народу. Мы поделимся новостью о нашем союзе, когда придет подходящее время, и мы сможем провести церемонию.
А до тех пор эта ночь принадлежала только нам.
— Коварная принцесса, — поддразнил он, прижимая меня к себе еще крепче. — Сделала меня членом королевской семьи, когда я меньше всего этого ожидал.
Я хихикнула ему в грудь и бросила на него смущенный взгляд.
— Ты мог бы мне отказать.
— Я никогда этого не сделаю.
— Тогда, полагаю, с этого момента ты мой.
— О, но ты ошибаешься. — Я взвизгнула, когда шут водрузил меня поверх своей груди, мои ноги раскинулись по обе стороны от его узких бедер. Говоря прямо мне в губы, он прошептал: — Я был твоим уже давно, с того самого момента, как положил ту ленту на твою подушку и фантазировал о том, чтобы связать тебя ею.
— Ну, у нас еще может быть на это время, — поддразнила я. — Солнце еще не взошло.
— Никогда не искушай шута.
— Какая жалость, потому что я планирую делать это часто.
— Блестяще, — сказал Поэт с ухмылкой обманщика, а затем усадил меня верхом на свой член. — Потому что мы еще и близко не закончили.
Прежде чем мы снова набросились друг на друга, я взглянула на огонь, а затем на него.
— История для костров.
Это также было причиной, по которой я устроила этот импровизированный лагерь в библиотеке. Потому что мы были сотканы из бесчисленных историй, начиная с той, которую Поэт рассказал мне давным-давно, повествуя страстную сказку о том, как мы встретились. С того момента, как мы из врагов стали любовниками, появилось много других историй, и еще больше ждало впереди.
Теперь мы это заслужили. Совместное будущее.
Впереди всё еще ждали тяжелые битвы. Угрозы существовали в лице Зимы. И нашим союзникам понадобится наша помощь, как и людям, за освобождение которых мы боролись.
И всё же мы выстояли до сих пор и обрели свой дом. Что бы ни случилось дальше, мы это преодолеем. И через всё это, этот мужчина всегда будет для меня больше, чем мой король. В первую очередь и прежде всего, он был моим шутом.
Мой Фениен. Мой Поэт.
Поэт потерся своим носом о мой.
— На этом всё.
— Это абсолютно всё, — закончила я, вминая свои губы в его рот.
52
Поэт
Когда я сказал, что мы и близко не закончили друг с другом, преувеличивал ли я? Блядь, нет. И выкиньте эту мысль из головы.
После принесения клятв и обмена этими лентами я брал ее часами в той библиотеке, а она заявляла права на меня в ответ, каждый из нас заставлял другого выгибаться и разбиваться вдребезги до самых костей. Воистину, принцесса и ее шут кричали так выразительно, что эти звуки наслаждения, вероятно, впитались в стены.
Мы оставались там, пока проходящие часы не превратились в легкую дымку воспоминаний. И в самом деле, это было прекрасно. Потому что теперь у нас было столько времени, сколько
