Пламя - Наталия Джастер
Не в силах выносить это, Поэт схватил пояс моих панталон, намереваясь стянуть изящную ткань вниз по моим ногам. Вместо этого я подалась вперед, скользнула губами по его губам и выдохнула:
— Порви их.
Необузданность могла быть нежной, неистовство могло быть ласковым, а страсть могла быть пронзительной. Не было позора в настойчивости и не было хрупкости в сладости. Мы могли быть и теми, и другими, делать и то, и другое, и получать и то, и другое. И теперь я это понимала.
С этим мужчиной я могла иметь всё.
Поэту не нужно было повторять дважды; он зажал в кулаке кружевную оторочку и дернул. Нижнее белье лопнуло по швам, звук разрывающейся ткани заполнил проходы между стеллажами. Обнажая мою сокровенную складочку, я стояла перед ним лишь в алой ленте, подвязке с шипом и лавровой короне на макушке.
Шут упивался этим образом, его темный взгляд пожирал меня. Одна ладонь легла на мою щеку, большой палец слегка поглаживал полумесяц из коричневой и золотой листвы, нарисованный вокруг моего глаза.
— Ммм. Я действительно верю, что это станет моим любимым способом трахать тебя. Когда на тебе нет ничего, кроме короны и оружия.
— Не забудь про браслет, — напомнила я ему. — Твоя мишень на мне.
Потеряв самообладание, Поэт захватил мой рот; роскошные удары его языка заставляли мои колени подкашиваться. Он глубоко целовал меня, вжимая в полки, и снова скользнул пальцами к промокшей расщелине моих бедер. Должно быть, он мгновенно почувствовал там биение моего пульса, то, как моя киска пульсирует ради него, потому что рычание сотрясло его мышцы.
Он отшатнулся; эти зеленые радужки прикрылись веками, полные решимости наблюдать за тем, что он со мной делает. Мучительный шквал ощущений свернулся в узкой щели моего тела, когда он легкими движениями пальцев прошелся по моей расщелине. Я скулила и ерзала, нуждаясь в большем трении.
Однако кое-что получше привлекло мое внимание. Член Поэта уперся в переднюю часть его штанов. Сквозь туман наслаждения я представила себе этот длинный, твердый ствол плоти и его выпуклую головку; всё это было налитым кровью и рвалось ко мне. Эта фантазия послала толчок сквозь мою пизду, которая теперь беспрепятственно изливалась.
Протянув руку, мои пальцы распахнули полы штанов шута и откинули их в сторону. Как обычно, под одеждой на нем ничего не было. Между изгибом его таза появился раскрасневшийся член шута; высоко поднятый и твердый, головка набухла, а щелочка плотно сжалась.
Когда-то я думала, что он не поместится, что я не смогу вместить его обхват. В каком же восторге я была, когда мне доказали обратное.
Пока он очерчивал мою пизду, я стянула штаны с его бедер. Поэт шагнул ко мне, предоставляя моим рукам более близкий доступ, так что они заскользили по рельефным мышцам к его пупку. Я мельком увидела подтянутый профиль его ягодиц и бледные шрамы, которые он заработал за эти годы. В ответ он провел своими черными кончиками пальцев от моей киски к пупку, а затем снова вниз.
Обнаженные друг перед другом, мы пустили в ход руки. Мои пальцы перехватили ствол его стояка и начали надрачивать от тяжелых яиц к головке, выгоняя смазку на поверхность. Губы Поэта приоткрылись, черты его лица стали хищными, но эти дьявольские глаза всё так же сверкали, глядя на меня; его собственные пальцы играли с моим клитором, большой палец деликатно скользил по его вершине.
Мы смотрели друг на друга и не торопились; движения были гипнотическими и благоговейными. Чувствовать, прикасаться, отдавать. Ни разу не сдерживаясь.
Никакой сдержанности. Никакой скромности.
Свет от огня, расцветающий на его телосложении, заставлял слюнки течь в моем рту. Наконец я отпустила напряженный член Поэта и рванулась вперед, от этого движения его рука отделилась от моего центра. Бросившись к противоположному стеллажу, я впечатала шута в фасад, захватила его горло ртом и всосала.
Шут издал резкий звук. Воодушевленная, я зажала его плоть между зубами и прошлась языком по его пульсу. Затем я поглотила остальную часть его верхней половины тела, скользя губами и языком по центру его торса, блуждая по грудным мышцам и опускаясь к сетке мышц, которые сокращались над сексуальным брусом его члена.
Изнывая от жажды, я жаждала вонзить свои зубы в этого мужчину, обхватить губами каждый дюйм его плоти и заставить его потерять контроль. Рядом с ним я хотела тысячи реакций, тысячи темных удовольствий, тысячи ласк и тысячи эмоций.
Медленно. Быстро.
Мягко. Грубо.
Сладко. Дико.
Мои губы блуждали, внимательные и преданные. Я щедро осыпала поцелуями его соски, словно это был его рот. Я перебирала языком его ключицы, словно это были линии жизни. Я покусывала его горло, словно там хранилось мое собственное дыхание. Грудная клетка Поэта вздымалась в коротких вдохах, указывая на то, что на его губах балансирует череда непристойностей и поощрений.
С шипением шут заковал мои запястья в наручники из своих пальцев и рывком прижал меня к себе. Книги задребезжали на полках, одна из них грозила упасть. В окружающем свете его сильные пальцы прижали мои запястья по обе стороны от его головы.
Наклонившись, Поэт скользнул ртом по моим дрожащим губам.
— Поцелуй меня, Бриар.
Слезы восторга защипали мои глаза.
— Трахни меня, Поэт.
Отдайся мне. Займись со мной любовью.
Обмани меня. Уничтожь меня. Сожги меня.
Мы замерли. А затем сорвались с цепи.
Поэт перехватил мои бедра и оторвал меня от земли. Инстинктивно я согнула колени и обвила ими его талию. Схватив свой лавровый венок, я сорвала его с головы и отшвырнула в сторону. Мои волосы каскадом рассыпались по плечам, коса из листьев упала на спину.
Возвышаясь над ним, я схватила его лицо и зарылась в его рот, бросаясь в поцелуй, принимая на себя всю мощь его языка, который хлестал меня изнутри.
Звуки, грохочущие в груди Поэта, граничили с первобытными. Упершись спиной в книжный шкаф, шут сжал мою задницу и широко раздвинул мои ноги, пригвоздив меня к себе, пока я не почувствовала широкий, горячий гребень его члена.
Наши взгляды сцепились намертво. Внезапно остановившись, он провел пальцами сквозь мои распущенные волосы, расчесывая пряди с нежной свирепостью. Его зрачки тлели — благоговейно, алчно и изголодавшись. Словно во время церемонии, я провела своими пальцами по его челюсти, затем по скулам; мои движения были осторожными и бережными.
В то же время его
