Пламя - Наталия Джастер
Шут мычал, его тембр скользил по моей коже, как атлас. Наедине в этом замке, изолированные в этой темной библиотеке, мы клеймили друг друга. Мои пальцы заметались по его спине, ногти царапали лопатки, наверняка до крови. И всё же шут лишь бормотал ласковые слова и вколачивал свой член глубже, сильнее, выше.
Мои руки опустились на его задницу. Я вцепилась во впадинки, чувствуя, как перекатываются контуры, проникая в меня. Я сжала свою пизду вокруг него и смяла его ягодицы в своих руках, подстегивая его еще дальше, еще быстрее.
Там. Там. Там.
Мои прикосновения умоляли о большем. Мои крики молили о том, чтобы его член погрузился в меня целиком, чтобы он вытянул из моего тела каждую каплю возбуждения, чтобы он наполнил мои легкие криками.
Поэт выругался себе под нос, его тон был пылким и собственническим. Он рванулся вперед, ускоряя движения члена и пронзая меня короткими, неглубокими тычками.
Я выгнулась навстречу полкам и закричала в освещенной свечами библиотеке. Всё это время шут поклонялся мне, как потусторонней тени, как кому-то недосягаемому.
Но он был моим. Точно так же, как я принадлежала ему.
Это знание бросило меня в штопор. Я присоединилась к его движениям; моя потребность заявлять права была так же велика, как и жажда подчиниться. Мы врезались друг в друга, наши бедра с силой сталкивались, моя пизда сжимала его член.
Впечатавшись в книжный шкаф, я почувствовала, как мой голос обмяк, а затем взорвался криком. Мое тело разлетелось на куски в тот самый момент, когда Поэт замер, а затем он кончил с прорывом, его мышцы содрогались. Оглушительный рев вырвался из его горла и слился с моим затяжным криком.
Его рот набросился на мой, даря мне звук его оргазма. В ответ я кончила долго и громко прямо ему в рот, моя пизда пульсировала и заливала его член. Наши голоса ворвались друг в друга, пока не превратились в единый, первобытный звук.
Кислород с хрипом вырывался из моей груди, дыхание было дрожащим и прерывистым. И всё же я не обмякла без сил, как и он не рухнул на меня. Напротив, голова Поэта резко повернулась ко мне, и зеленый огонь в его глазах вспыхнул ярче. В его выражении лица я увидела свое собственное.
Мы еще не закончили. Если бы всё было по-нашему, ни один из нас никогда бы не закончил с другим.
Я забарахталась, цепляясь за него, когда Поэт оторвал меня от книжного шкафа и понес к горе одеял, которую я приготовила еще до начала Праздника Жнеца.
Опустившись на колени, он бросил меня на эту кучу. Жадный вздох вырвался из моего рта, когда я приземлилась, а затем он схватил меня за икры, чтобы рывком притянуть ближе, и раздвинул мои бедра, обнажая овал моей пизды. Обнаженной. Раскрасневшейся. Мои ноги перекинулись через его бедра, а шут навис надо мной; его твердый член упирался ему в пупок, а это невероятное тело, очерченное пламенем камина, доминировало над соседней стеной. Нависая, он пожирал взглядом мою пизду, мой рот, мои глаза.
Проведя пальцем по моей складочке, Поэт собрал струйку моего оргазма, а затем провел тем же пальцем по щелочке на своем стволе, смешивая свою жидкость с моей. Наклонившись ко мне, он слизал эту влагу с пальца, тихо проурчав, а затем скользнул им по моей нижней губе, размазывая по ней нашу общую смазку.
— Попробуй нас на вкус, сладость, — ласково прошептал он.
Моя кожа покрылась мурашками. Высунув язык, я слизала эту жидкость; вкус секса и пыла проник на мое нёбо. Осмелев, я обхватила губами его палец и высосала остатки.
Поэт застонал и рухнул на меня. В унисон я схватила его за челюсть и потянула его губы к своим; наши рты слились, перетираясь. Его горячий язык сплелся с моим, погружая нас в глубокий поцелуй. Сцепившись губами, мы пробовали на вкус наши тела, терпкость нашей разрядки, то, как мы воздействовали друг на друга.
Я застонала ему в рот, растворяясь в одеялах и подушках, когда вес Поэта навалился на меня. Наше неистовое дыхание смягчилось. Теперь всё медленно утихало; скульптурное тело шута распласталось на мне, затем он закинул мое бедро себе на задницу и перекатился на бок, увлекая меня за собой.
Мы лежали лицом друг к другу, моя правая нога была согнута на его бедре; ширина его таза раздвигала мои ноги. Жар струился от каминной решетки и окрашивал нас в теплый свет. Толстый член Поэта упирался в мою киску, а его зеленые радужки светились.
От одного этого зрелища я снова намокла, мой клитор пульсировал. А затем мы двинулись как единое целое. Головка его эрекции раздвинула мои складочки, мой рот приоткрылся, а его глаза потемнели.
— Еще, — пробормотал он.
Поэтому я развела бедра шире, и он протолкнул свой член глубже.
— Еще, — вздохнула я.
Поэтому он двинул этими экспертными бедрами, и моя киска втянула его еще дальше.
— Еще, — прошипел он.
Поэтому я закинула ногу выше, и его эрекция поразила меня до самого основания.
Таким образом я почувствовала всю его полноту. Его форму и обхват. Точно так же, как он чувствовал мою глубину и узость.
Наши бедра сомкнулись. Затем его таз тяжело ударился о мой, неторопливо двигаясь внутрь и наружу, и я оседлала эти движения, постепенно смыкая свои складочки вокруг него. Вот так мы смотрели друг на друга, смотрели, как наши обнаженные тела медленно соударяются, смотрели, как искажаются наши черты лица, смотрели, что мы делаем друг с другом.
Мои стоны стали тяжелыми, прерываемыми глубокими проникновениями его члена. Поэт стонал, этот гортанный звук стимулировал мою плоть, вызывая вспышки до самых пят. Мои соски терлись о его грудные мышцы, а клитор покалывало, когда ствол его члена терся о мою нежную кожу, электризуя до кончиков пальцев.
Я с энтузиазмом всхлипнула. Мои руки скользнули по его торсу и зарылись в его волосы, ероша пряди, прежде чем ухватиться за них для равновесия, чтобы не рассыпаться на части.
Он заявлял права на меня терпеливо, полностью. А я заявляла права на него в ответ, отчаянно, пылко.
Тогда произошло нечто такое, что поглотило меня до самого нутра, наслаждение и страсть пронизали меня до костей. Мы занимались любовью тысячами способов, в тысячах мест. Но всегда
