Чары в стекле - Мэри Робинетт Коваль

Вы ведь помните, что он художник и частенько предпочитает уединение. Так что не стоит искать в его молчании какой-то особенный смысл.

– Твоя матушка волнуется.

– Из-за чего? – Джейн едва не выронила чашку.

– Потому что вы не… Как тебе сказать, вы с ним… – Сэр Чарльз вздохнул и оглянулся по сторонам, убеждаясь, что вокруг нет никого из постояльцев гостиницы. – Внуков-то нет. И это ее угнетает.

Джейн уставилась на отца, раздосадованная тем, что он решил снова поднять эту тему.

– Папа. Мы женаты всего три месяца, и вам не стоит забывать, что все эти три месяца мы были заняты.

– Да. – Тот поелозил в кресле и одернул жилет. – Думаю, все дело в том, что твоя мать… мы… в общем, она затяжелела вскоре после того, как мы поженились.

Джейн нахмурилась и склонила голову набок, высчитывая разницу между своим днем рождения и датой родительской свадьбы.

– Но к тому моменту, когда я родилась, вы были женаты уже без малого три года.

Сэр Чарльз взглянул в чашку и аккуратно размешал чай, хотя в этом не было никакой нужды.

– У нее возникли некоторые трудности. Ты родилась после третьей беременности, и поэтому она волнуется. Она волнуется и о том, что у тебя тоже могут возникнуть трудности, и еще больше о том, что… что брак может оказаться не таким, каким ты его представляла.

Разговаривать о подобных вещах с отцом было невыносимо неловко, но все же Джейн внутренне радовалась, что беседует не с матушкой – та бы часами пересказывала свои опасения, не желая слушать никаких увещеваний.

– Здесь не о чем беспокоиться. – Джейн отставила чашку: чай начал неприятно горчить на языке.

– Джейн, я… – начал сэр Чарльз и осекся, заметив, как она встает.

– Да, папа?

– Он ведь любит тебя?

От такого оскорбительного вопроса Джейн бросило и в жар, и в холод одновременно.

– Да. А я люблю его. Всего хорошего, сэр.

Ее первым порывом было отыскать Винсента и пересказать ему весь этот разговор, чтобы он разделил с ней негодование по поводу бестактности родителей. Но к тому времени, когда Джейн добралась до занимаемых апартаментов, она и сама сообразила, что это будет большой ошибкой. Если она начнет забивать Винсенту голову подобными огорчениями, то он начнет чувствовать себя еще более стесненно при общении с ее родными. Так что Джейн села за пианино и играла до тех пор, пока буря в ее душе не улеглась. И в очередной раз порадовалась, что визит родных оказался таким коротким.

* * *

Однако все последующие дни, пока Эллсворты гостили в Лондоне, прошли на удивление мирно. Винсент как будто нашел для себя комфортный способ общения с леди Вирджинией, стараясь быть ей полезным: он занимался тем, что выполнял семейные поручения, а по вечерам развлекал родных жены теневыми спектаклями. И все же Джейн чувствовала, что разговор может в любой момент свернуть на тему внуков и опять свестись к тому, что их отсутствие – признак неудачного брака.

Так что к тому моменту, когда пришла пора покинуть Лондон, Джейн уже не терпелось уехать так же сильно, как и Винсенту.

Принц-регент был так доволен их работой, что организовал им места на борту корабля Королевского военно-морского флота «Дельфин»[23], и единственным неудобством стала необходимость поторопиться со сборами: корабль должен был отплыть в ближайший понедельник. И Джейн не могла сказать, что эта вынужденная спешка ее сильно расстраивала, поскольку вместе с отъездом приближалась и возможность избавиться от матушкиных причитаний.

Январский ветер носился над побережьем, с одинаковой силой раздувая и парус, и юбки. Несмотря на холод, Джейн стояла возле поручня на палубе «Дельфина» и чувствовала себя так, словно по мере удаления от берега развязывались и путы, стягивающие ее душу, – как будто после каждого десятка футов, пройденных судном, развязывался очередной узелок на невидимом корсете, сдавливающем ей грудь. Винсент стоял у нее за спиной, приобнимая одной рукой, позволяя удержать равновесие при качке. Как и большинство профессиональных чароплетов, он не носил перчатки даже в публичных местах. Джейн ничуть не раздражал такой отход от требований моды, хотя сама она еще не привыкла обходиться без перчаток. Тепло от руки мужа как будто расходилось по всему телу, и Джейн прижалась к нему покрепче, радуясь, что можно списать этот жест на избыточно сильные волны.

Когда корабль вышел из порта и оказался в более глубоких водах Ла-Манша, несколько пассажиров свесились через поручни, расставаясь с завтраком, но Джейн не чувствовала ни капельки тошноты. Вдохнув полной грудью солоновато-горький морской воздух, она подставила лицо солнцу, наслаждаясь тем, что они с мужем вместе – пусть и не наедине в полном смысле этого слова. Если бы только можно было сделать так, чтобы остальные пассажиры куда-нибудь делись, чтобы можно было и впрямь побыть вдвоем!..

– Хотела бы я, чтобы Sphère Obscurcie работала и в море тоже, – вздохнула Джейн, не отрывая взгляда от волн.

– Зачем тебе это, муза?

– Тогда я смогла бы поцеловать тебя прямо здесь, на палубе, не боясь шокировать окружающих.

Винсент указал глазами на одного особенно слабого желудком бедолагу, по-прежнему висевшего через поручень, словно в жаркой молитве Нептуну:

– Мне кажется, они уже не в силах чему-то удивляться. Но мне интересно попробовать, – добавил он, отпуская Джейн. Та не сразу обернулась, уже зная, каким будет его выражение лица. Он задумчиво смотрел за горизонт, сосредоточенный на каком-то мысленном уравнении. – Меня учили, что на движущемся корабле чары работать не будут, но раньше мне не выпадало возможности проверить это самостоятельно. В теории…

– Ты когда-нибудь перестаешь теоретизировать?

Он вынырнул из размышлений, и уголки его губ слегка изогнулись в едва заметной улыбке – самой широкой из тех, что Винсент позволял себе на публике.

– Да, порой такие моменты бывают. И ты присутствовала на каждом из них.

Корабль качнулся на волнах, заставляя их прижаться друг к другу, и Джейн поняла, что ей все равно, что там себе думают остальные пассажиры. Она не могла вспомнить, когда они с Винсентом в последний раз проводили время вместе, не отягощенные какими-либо обязательствами. Здесь, на борту, никто не смог бы отнять у них ни минуты: здесь не было ни кого-либо из знакомых, кому требовалось уделять внимание, ни работы, которую предстояло выполнить.

– Чему ты так улыбаешься? – Винсент вопросительно склонил голову набок.

– Видишь ли, – Джейн взяла его за руки, – ты же сам говорил, что это будет наш медовый месяц, а так как чарами заниматься мы сейчас не можем, то мне подумалось, что есть и другие вещи, на которые можно потратить свое время.

– Безусловно, есть. Я прихватил набор акварели. Или, если пожелаешь, могу