Обреченные души - Жаклин Уайт

Его слова немедленно вырвали из меня высокий звук — воспоминание о голосе моего предвестника в темноте, приказывающего мне доставить себе удовольствие, пока его кровь сводила меня с ума, внезапно ярко вспыхнуло в моей голове.

Думала обо мне, маленький олененок?

У меня вырвался вздох. Глубокий мужской голос донесся не из его камеры, а прозвучал прямо в моем разуме.

— Отвечай мне, — потребовал Вален; его толчки становились жестче, карающее, когда он отстранился, чтобы встретиться со мной взглядом.

Ответь ему, — сказал насмешливый голос Смерти. Расскажи ему, как ты кончила на свои пальцы под мой голос, как грязная маленькая пленница, которой ты и являешься.

Я заскулила, зажатая между двумя силами — физическим присутствием Валена и бесплотным вторжением Смерти. Мое тело сжалось вокруг длины Валена, вырвав с его губ шипение удовольствия.

Он принял мою реакцию за «да»; его улыбка была дикой и торжествующей. Одна рука схватила меня за затылок, удерживая на месте, в то время как другая скользнула между нашими телами, найдя мой клитор и кружа по нему со сводящей с ума точностью. Двойное нападение было слишком сильным — удовольствие закручивалось все туже, все выше, мое тело дрожало на грани разрядки.

Непослушная девочка, — упрекнул Смерть. Знаешь, я могу смириться с одной ложью. Может быть, с двумя. Но сколько их уже было — три? Четыре? Разве тебя не учили, что маленьких лгуний наказывают?

Я сильно прикусила губу: боль служила мне якорем, пока я пыталась игнорировать насмешки Смерти. Напряжение в моем теле только усиливало удовольствие, заставляя мои бедра притягивать Валена еще ближе.

— Какая жадная, — прошипел Вален, ошибочно приняв мою реакцию за энтузиазм исключительно к нему. Его пальцы настойчивее заработали по этому пучку нервов, его ритм становился все более прерывистым по мере того, как нарастало его собственное удовольствие.

Ты думаешь, ты заслуживаешь того, чтобы кончить, маленький олененок? Мы оба знаем, как красиво ты звучишь, когда делаешь это. Но скажи мне, ты этого заслуживаешь?

Я крепко зажмурилась; сила присутствия Смерти тяжело давила в уголках моего разума, смешиваясь с изысканным удовольствием, которое извлекал из меня Вален.

— Глаза. На. Меня. Принцесса, — потребовал Вален, подчеркивая каждое слово более глубоким и жестким толчком. Я пыталась найти опору посреди этого хаоса, но это было тщетно: мир растворялся в электрических ощущениях.

— Да, — выдохнула я, мой взгляд скрестился со взглядом Валена, когда я ответила Смерти вслух, игнорируя конфликт, бушующий во мне.

Смерть цокнул языком: звук был таким реальным, словно он прижался к моему уху. Я не думаю, что ты уже заслужила разрядку, маленький олененок. Скажи мне, чего именно ты хочешь.

Я ахнула, когда Вален пошевелился, подняв мои бедра выше, меняя угол своих толчков. Новая позиция послала сквозь меня ударные волны: его толстая длина попадала в то самое идеальное место глубоко внутри с разрушительной точностью. За закрытыми веками взорвались звезды.

Слова, Мирей, — поддразнил Смерть; его голос был как мед, льющийся на битое стекло. Я хочу услышать, как ты это скажешь.

— Я хочу… — мой голос сорвался, когда пальцы Валена снова нашли мой клитор, кружа со сводящим с ума мастерством, пока он продолжал вбиваться в меня. — Я хочу кончить, — выдохнула я, уже не заботясь о том, кто услышит отчаяние в моем голосе. — Пожалуйста, мне нужно кончить.

Губы Валена изогнулись в ухмылке, которую можно было описать только как порочную.

Хорошая девочка, — промурлыкал Смерть. А теперь кончи для меня.

Разрешение — приказ — сокрушило меня. Разрядка обрушилась на меня с яростной интенсивностью; волны удовольствия одна за другой расходились от моего центра. Я закричала, звук эхом отразился от каменных стен моей камеры, когда разрядка полностью захватила меня.

— Вален! — выкрикнула я; его имя сорвалось с моих губ даже тогда, когда присутствие Смерти обвилось вокруг моего сознания, заявляя права на мое удовольствие как на свое собственное.

Вален зарычал в ответ; его собственные движения стали неистовыми, когда он погнался за своим удовольствием. С последним, жестоким толчком он погрузился в меня по самую рукоять; его тело содрогнулось, когда он нашел свою разрядку. Я почувствовала, как его жар заполняет меня, помечая меня изнутри еще одним заявлением о собственности.

Несколько долгих мгновений мы оставались сцепленными вместе; наше рваное дыхание было единственным звуком в камере. Лоб Валена прижался к моему — неожиданная интимность, которая казалась более значимой, чем акт, который мы только что разделили.

Затем реальность вновь заявила о себе. Вален вышел из меня, оставив меня с чувством странной пустоты. Он поправил одежду быстрыми, эффективными движениями: его лицо уже закрывалось, маска контроля скользнула на место.

Я смотрела на него, не утруждая себя тем, чтобы прикрыть свое тело, пока мои плечи возвращались в свое натянутое положение.

— Это было все, на что ты надеялась, принцесса? — спросил он; теперь его голос был тщательно нейтральным, хотя я уловила нить неуверенности под этим уверенным тоном.

Я улыбнулась: медленно и обдуманно, несмотря на тяжелое дыхание.

— Это было начало, — ответила я, наслаждаясь проблеском удивления, промелькнувшим на его лице.

Желваки Валена сжались, его глаза искали мои.

— Этого больше не повторится, это ничего не меняет, — сказал он наконец.

— Это меняет всё, — возразила я.

Он резко отвернулся, направляясь к двери моей камеры. Прежде чем переступить порог, он поймал мой взгляд через плечо: выражение его лица снова стало той холодной, расчетливой маской, которую я успела узнать.

— Я пришлю стражников, чтобы они тебя освободили, — сказал он. — Приведи себя в порядок. Завтра мы продолжим, как и прежде.

— Продолжим ли? — спросила я, склонив голову набок. — Сможешь ли ты теперь действительно вернуться к простым пыткам, Вален? Теперь, когда ты знаешь, что еще ждет нас?

Его рука сжалась в кулак, костяшки побелели. На мгновение я подумала, что он все-таки ударит меня — одна последняя попытка восстановить старую динамику, доказать, что он все еще контролирует ситуацию.

Вместо этого он повернулся и вышел из камеры без единого слова; его шаг был менее размеренным, чем обычно, почти торопливым. Как будто он не мог вынести моего присутствия ни мгновением дольше.

Я улыбнулась в пустое пространство, которое он оставил после себя, чувствуя внимание Смерти, его гнев на мои действия, на игру, в которую я играла. На то, что я не позвала его.

Это была моя власть. Это был мой выбор. И да помогут им обоим боги, я только начинала.

Затишье после бури

Звук приближающихся шагов вырвал меня из задумчивости.

Мои стражники появились в дверях камеры, тщательно