Не про Любовь! - Нора Ольвич

Но вот как раз этого я и не могла сделать!

И время теряло всякий смысл. Минуты тянулись часами, а шаги отмеряли не расстояние: - они отсчитывали путь невозврата.

Я слишком хорошо помню, с какого мгновения этот путь начался.

И сейчас я точно не смогу сказать, в каком месте моя новая знакомая посоветовала оставить включенный телефон. Мы для этого специально заезжали на набережную, петляя по городу на её старенькой машине. Один только звонок маме о том, что я уезжаю по работе в Китай. Всё.

Она привыкла к моим разъездам и знала, что в Харбине я могу жить у подруги и её старенького отца месяцами. Телефон остался «забытым и упавшим нечаянно» под скамьей. Сегодня он станет лёгкой добычей для кого-то. Там в парке, лежащий среди крупной гальки и камней.

А здесь всё поросло высоченной травой. Она уже пожелтела, умирающие стебли вызывали жуткое чувство уныния. Вот из земли обозначилось крылечко в никуда. Просто одно крыльцо и всё. Здания нет, крыльцо осталось, поручни кованые, ржавые.

И оттого никому не нужные.

Наверное, домик небольшой раньше был и его на кирпич растащили, и фундамент в траве виднеется.

Пробежав в сторону огромного цеха, спиной, я почувствовала на себе чей-то взгляд, точно сторож решил посмотреть. Видать, опомнился дедуля, увидев наши фигуры. Развернулась и просто приросла к месту. Это был не сторож.

Его не было здесь!

Здоровая чёрная собака сидела на том самом крыльце. Угроза витала в воздухе, ощутимая, как густой туман. Собака вела носом, принюхиваясь к каждому шороху, к каждому шелесту листьев вокруг. Казалось, в любой момент из кустов может выскочить ещё одна тварь, такая же зловещая и опасная.

Она не лаяла, не рычала, просто сидела, олицетворяя собой терпеливое ожидание, которое предшествует буре.

- Начинается! Быстрее. Не смотри ей в глаза!

Меня охватила паника. Я воочию слышала, как шины больших машин катят по гравийке.

- Эля, они близко. Да?

- Не совсем. Только на гравийку заехали.

Аида обернулась, цепко взглядом уставившись на мои губы.

- Возможно.

В здании огромного цеха, в которое мы попали с ней, перескакивая через обломки бетонных конструкций, сразу почувствовалось нечто аномальное. Боковым зрением увидела тёмный выход на лестницу. Лестница была как бы в кирпичной, тёмной шахте, она вела наверх, возможно, на крышу. Обрывалась на одном из этажей, и этого не было видно в темноте. Один только шаг и возможно это будет конец для кого-то. Но не для нас.

Откуда я это знала?

Не могу сказать.

Большой старый лифт, предназначенный для производственных нужд, смотрел на нас тёмным оком. Лифт был закрыт на металлическую резную кованую решетку с витиеватыми отверстиями, старинную и очень сильно отличающуюся от всего, что окружало нас. Там за решёткой было темно, очень темно.

- Куда ведет эта шахта?

- Нам вниз.

- Ты уверена?

- Да!

И вот она уже отворяет решётки. Они складываются веером. Ида включает кнопочный телефон.

- Сбоку лестница как скобы в стене. Видишь? Спускайся по ней вниз.

- А ты?

- Закрою решётку и за тобой.

Маленькое окошечко дисплея её телефона погасло. Нащупывая ногой следующую скобу в стене, привыкая к темноте, ползла вниз по шахте лифта. Слышала скрежет наверху и лязг. А после шорох, Ида действительно спускалась за мной. Это длилось бесконечно. Холодный, ржавый металл врезался в ладони, но отпускать его было нельзя. Только вниз, в неизвестность. Становилось холодно.

Мысли путались, смешиваясь со спертым воздухом подземелья. В голове всплывали обрывки воспоминаний: смех, солнце, чьи-то лица, ряд машин на стоянке возле дома. Всё это казалось нереальным, словно сон. Это было совсем уже чужой жизнью.

На мгновение показалось, что стало светлее. Сердце забилось чаще. Надежда? Или новый виток кошмара? Нужно двигаться, другого выхода нет.

Еще несколько скоб, и под ногами очутилась твердая поверхность. Шахта закончилась. Впереди – узкий коридор, освещенный тусклым светом. Он попадает откуда-то сбоку.

Моя попутчица через несколько минут стояла уже рядом.

- Отсидимся здесь. Весь этот завод – одно большое прикрытие для маленького цеха под землёй. Оборонка во времена СССР работала удивительным образом. Одна маленькая деталь для боеголовки, она выплавлялась именно здесь.

- Думаешь, про это место, знаешь только ты?

Что-то шевелилось во мне дикой неуверенностью. Я не верила, что вот так легко мы затеряемся и оторвёмся от погони. Какая-то закономерность пугала в происходящем. Это было как сон, от которого невозможно избавиться. Как же хотелось проснуться!

- Моя подруга как-то проговорилась в те далёкие времена, что её муж здесь работает и зарплату хорошую получает в отдельной кассе. Проговорилась, а после их не стало. Просто не вышли на работу. Оба.

- Стас, их много таких вокруг него я теперь понимаю это. Как ты говоришь, они выжили и приспособились к этому миру. Занимают хорошие руководящие посты на государственной службе. Ты думаешь, что нам удастся вот так, оставив машину в кустах, отсидеться в этих развалинах? А что потом? Что ты обычно делала в таких ситуациях?

- Меняла мир, это было один раз, по неопытности. Это практически убийство одной из нас. Именно так я очутилась в этом мире. Нора. Не ты, другая. Она пожертвовала собой ради меня.

- Что?

Глава 5.

Глава 5.

- Нора? Была ещё какая-то Нора?

- Это было так давно. Ошибка. Наша с ней огромная ошибка! Много лет после попадания в этот мир я не жила, существовала в сточных канавах, готовая за чёрствую корку… Не понимала, как жила. Собаки лучше существовали в те времена. Не ценила чистоту данного мне Вселенной тела. Болела всем подряд. Выла от безысходности. Искала тебя всюду.

Думаешь легко свою энергию, всю себя полностью вплести в сущность чужой окружающей среды? Даже если ты смог воссоздать себя по облику и подобию живущих в этом мире особей. Это тонкий процесс, требующий осознанности и понимания всего вокруг.

Представь себе художника, смешивающего краски. Нельзя просто так бросить все цвета на холст, иначе получится хаос. Нужно знать, какой оттенок дополнит другой, как свет и тень создают глубину. Ты, наверное, моя Нора. Ты вернулась.

- Твоя? Я пра-пра внучка тебе.

- Сейчас ты говоришь про материальную оболочку. Я же про иное. Расскажи про Нору этого времени.

- Это вид моего имени, я себя сама так назвала в детстве.

- Сама?

- Да. А после возненавидела это сочетание букв. Так, меня звал Стас. А