Кто же ты, моя жена? - Алекса Корр
Я уже услышала, что её зовут Мила, так как Юлька зря времени не теряла и, пока я «откисала», успела познакомиться с ней.
А потом Юлька вместе с Милой впихивали меня в жутко неудобное платье с очень пышной юбкой и корсетом, и Мила колдовала над моей прической, причитая, что времени осталось совсем немного, а нам еще наносить макияж.
В общем, эти два часа стали для меня тем еще испытанием, но, к назначенному королем времени мы успели. Мила, по моей просьбе, проводила меня к кабинету «отца», а Юлька осталась в «моих» покоях дожидаться моего возвращения.
Кабинет короля Дагвина Антильского располагался на первом этаже, и около двери стояли два бравых молодчика, которые при виде меня учтиво поклонились, а один, постучавшись и приоткрыв дверь, доложил:
— Ваше Величество, пришла Её Высочество Ирэника… — после чего распахнул передо мной дверь, предлагая пройти.
Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, я еще больше расправила плечи и шагнула за порог королевского кабинета, как в клетку с тиграми.
Глава 8
Ирэния
Не понимая, в каких отношениях Ирэника была со своим отцом и как себя с ним вела, я решила тупо придерживаться этикета, о котором вычитала в книге, и строить из себя недалекую, пока не разберусь во всем.
Поджилки тряслись: а вдруг он заметит подмену? Но деваться было некуда, и я уповала только на то, что «папочка» не видел свою «дочурку» несколько лет, а на это можно многое списать, так же, как и на потерю памяти.
Шагнула в кабинет и тут же присела в выученном реверансе, бросив беглый взгляд из-под ресниц по сторонам.
Всегда знала, что по кабинету, который всегда оформляется по вкусу хозяина, можно многое понять о человеке, и сейчас я с жадностью впитывала в себя увиденное.
Около окна стоял большой массивный стол, судя по всему, из красной породы дерева. Очень впечатляющий. За которым, спиной к окну, сидел король, даже сейчас не снявший тонкого ободка короны.
Много золота в отделке. Одну из стен украшала огромная картина, на которой «мой папочка» был изображен в полный рост и во всем великолепии, со всеми регалиями монаршей власти.
Быстро прокрутила это в голове и поняла, что мои первоначальные выводы, которые я сделала, глядя на его снимок, были верны.
Этакий нувориш, дорвавшийся до власти, который всеми силами подчеркивает свой приобретенный статус, с чрезмерно завышенной самооценкой и чувством собственной значимости. Но таких людей не стоит недооценивать, иногда они бывают «со вторым дном».
Пока я размышляла, король Дагвин встал со своего кресла и подошел ко мне, отдав распоряжение подняться.
И никакого удивления, а также желания обнять «дочурку», которую не видел достаточно долго, из чего я сделала вывод, что верно выбрала линию поведения.
Остановившись, не доходя до меня метра два, этот коронованный индюк стал пристально рассматривать меня, а потом еще и обошел несколько раз вокруг, словно приценивался.
И только я хотела начать паниковать, так как подумала, что обман раскрылся, как этот «отец» вернулся к своему креслу и сделал мне знак рукой присесть.
— Ты повзрослела, расцвела, и это не плохо. А еще набралась кротости, что, несомненно, является большим достоинством, чем смазливая внешность… Слышал, ты привезла с собой девицу, и в пути у тебя случилась неприятность? Что об этом расскажешь?
И всё! Ни тебе, «привет, доченька», ни «рад тебя видеть», ни слова, что скучал по ней! Ни как она провела эти годы…
Подняла голову и, напустив на себя глуповатый вид, выдала:
— Ваше Величество, да, со мной прибыла во Дворец девушка, Юлия Никонорова, она из обедневших аристократов Иллании… Её род угас, и она осталась единственной его представительницей… Мы познакомились с ней во время моего нахождения в монастыре и подружились. Она стала моей компаньонкой, и мне в её присутствии спокойней… Уповаю на вашу милость и на то, что вы позволите ей остаться подле меня… В Илании сейчас принято, чтобы знатную леди везде сопровождала компаньонка… Кроме того, батюшка, она спасла меня, когда лошади понесли и карета упала… Вытащила меня из воды и помогла прийти в себя… Даже страшно предположить, что бы со мной было, если бы её не оказалось рядом… Не иначе как Многоликий послал её мне…
На этих словах я демонстративно всплакнула и, достав из кармана платья белоснежный платочек, промокнула им несуществующие слезинки, бросая осторожные взгляды на короля и отслеживая его реакцию на мое представление…
Нет, ну а что мне оставалось? Мне нужно было любым путем оставить подругу рядом со мной и это не обсуждается… А чтобы добиться этого, я еще и не такой спектакль готова была разыграть.
Король поморщился, сразу было понятно, что, как и все представители мужского пола, ненавидит женские слезы.
— Вот как… — он забарабанил пальцами по столу, ни сводя с меня цепкого взгляда. Я даже подумала: «А не переигрываю ли я?» — Пусть остается, если тебе так хочется… Но не забывай о моём великодушии…
— Конечно, конечно, батюшка! — последний раз всплакнув, закивала головой, как послушный болванчик, — Вы очень милостивы, и я…
Король махнул рукой, обрывая мои льстивые речи и, потеряв ко мне весь интерес, произнес:
— Возвращайся к себе. С причиной, по какой понесли лошади, уже разбираются мои люди… У тебя есть неделя, чтобы прийти в себя после случившегося и обновить наряды, а потом, как я тебе и сообщал, тебя ждут поездка в Александрию, и, думаю, что тебе не стоит напоминать, как она для нас всех важна.
И только я хотела разузнать побольше об этой поездке, как король нетерпеливо махнул рукой:
— Свободна! У меня еще много дел.
Не оставалось ничего другого, как встать, опять присесть в реверансе и выйти из кабинета.
Возвращалась я к «себе» в покои со смешанным чувством.
С одной стороны, радость: наш обман не раскрыли, и Юлька теперь на законных основаниях будет рядом со мной, А с другой…
С другой стороны, было четкое ощущение, что я вляпалась по самое не хочу и что король не так прост. Он вынашивает в отношении своей дочери, место которой я сейчас занимаю, планы, которые мне явно не понравятся.
В покоях меня уже ждала подруга, нервно вышагивающая по гостиной. Она предусмотрительно отправила куда-то служанку, а, увидев меня, бросилась мне навстречу и крепко обняла.
— Ну, как все прошло? Да
