Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена - Екатерина Гераскина
Я пожала плечами.
— В общем, пока наша задача не привлекать внимание.
Я напряглась. Вся эта «обычная» жизнь давалась мне нелегко. Я понимала, что у меня есть деформации. Многолетняя жизнь в лесу накладывает отпечаток.
Особенно близость знакомой среды — она вытаскивает наружу инстинкты, доведенные до предела.
— Его Величество даёт достаточно провизии. С этим нет проблем. Так что воины не охотятся и не разделывают местных тварей, — пояснил Гроссман.
— А если провизия кончится?
— Не кончится. У Его Величества всё работает как часы.
— А если осада и нет возможности получить провизию из столицы?
— Пока такого не было.
— То есть ты не дашь мне разделать остальных? — хмуро уточнила я.
— Анна, давай не будем. Пойдём, я полью тебе на руки. А то выглядишь как валькирия. Опасная женщина. И давай попробуем больше не привлекать внимание.
— Мне нужен был этот камень, — поморщилась я, но понимала, что да, на себя не нужно обращать внимание.
Гроссман выдохнул с облегчением. Мужчина снова подхватил меня под локоть и повёл к карете.
Воины с опаской на меня поглядывали. Гроссман потянулся за бурдюком и стал поливать мне руки. Я наклонилась и тщательно их отмывала.
А потом из леса появился Вильям, размахивая моей стрелой. А потом хрипло рассмеялся и выпалил:
— Я победил! Я же говорил тебе, — он обращался к Гроссману, тот сложил руки на груди и тоже скалился в улыбке. — Первый её выстрел будет в глаз, а не в сердце. И она ровнёхонько крамаде в правый попала.
Я закатила глаза и покачала головой:
— И вот на это вы спорили.
— Ну да. У тебя привычка бить в глаз, чтобы не портить шкуру. Я давно это приметил. А вот Гроссман ставил на сердце.
— Пф, — фыркнула я. — Их шкура может быть полезна. Можно дно ямы- ловушки устилать при охоте на других животных.
Потом я посмотрела вокруг. На нас снова косились. Пришлось умолкнуть и перестать делиться советами. О том, что я жила в лесу и выросла там же знал только Эрэйн. Даже муж был не в курсе, для него я выросла в деревне, ближайшей к Гиблому Лесу.
Я отобрала стрелы и вернула их в колчан. Один из воинов принёс мне другую мою стрелу и протянул её. Я поблагодарила его и взяла.
Потом был ужин. Но чужие взгляды начали нервировать. Пришлось рано залезть в карету, расстелить её и лечь.
Гросс и Вил ночевали, как всегда, на улице. Две скамейки раскладывались, и получалась очень комфортабельная кровать.
От напряжения мышцы тянули, а на губы наползала улыбка. Ещё бы не нужно было притворяться и гасить инстинкты вообще было бы отлично.
Второй день нашей дороги прошел спокойно, и к вечеру мы прибыли на место.
Глава 10
Рейгард
Открыл глаза резко. Организм сработал, как часы. Близился рассвет.
Я убрал руку Беатрис со своей груди, развернулся к ней спиной и сел на край кровати. Растёр лицо, отгоняя сонливость. Перед глазами всё ещё стоял странный сон. Ещё удивительнее были ощущения после него.
Потёр грудину, размял шею. Но грудь всё равно сдавливало — щемило, будто под рёбрами застряла тяжесть.
Повернулся через плечо, глядя, как светлые волосы распластались по подушке, и прикрыл Беатрис одеялом. В палатке по утрам всегда холодно.
Снова отвернулся. Прошёл к умывальнику, стал приводить себя в порядок.
Посмотрел в зеркало, и вместо собственного отражения снова увидел… её.
Рыжеволосую женщину. Красивую, статную, изящную.
Она шла по вересковому полю в простом белом сарафане. Голову украшал венок из розового вереска. Огромные зелёные глаза горели огнём.
Качнул головой. Наклонился и плеснул себе в лицо ледяной воды.
Нужно отбросить это странное наваждение.
Сегодня вечером по плану приходят обозы из столицы. Нужно проверить, чтобы всё по списку было доставлено.
Когда застёгивал брюки, в кровати зашевелилась Беатрис. Я повернулся в её сторону.
Она уже приподнялась, прикрывая грудь одеялом.
— Ты уже встал? Не хочешь ещё поваляться? — хрипловато, с ленцой, спросила она. Призывно улыбнулась, облизнула пухлые губы.
— Нет. Ты ведь знаешь, у меня режим. Скоро проснутся дети, и у нас с ними тренировка.
— Но, может быть, стоило бы один день пропустить? Дать себе насладиться жизнью. Да и дети отдохнули бы. Особенно младшему — ему сложно будет влиться в твой график. Подъём на рассвете… — она вздохнула. — Мой Роберт очень любит поспать, ему тяжело дается даже обычный подъем.
— Нет. Старший привык и Арт привыкнет. Дисциплина необходима воину.
Я взял с вешалки рубашку и стал застёгивать её.
— Возможно, тебе сегодня вечером придут документы из столицы, — сказала она, будто между прочим.
— Скорее всего, — обронил я.
Беатрис встала, и одеяло соскользнуло. Она не стеснялась наготы.
А я смотрел на её округлые бёдра, на объёмную, но уже не стоячую грудь. На растяжки на животе и бёдрах. На небольшой живот.
Вся она была мягкая, как переспелый персик. А ведь… они с Аннабель ровесницы.
Анна родила мне двоих детей, но ничего подобного с её телом не случилось.
Точёная талия. Подтянутая фигура. Грудь — будто и не кормила детей, хотя я точно знал, что она не пользовалась никакими смесями и тем более кормилицей.
Живот — ровный, без единого намёка на лишнее.
Сбор трав так влияет на фигуру?
Мысли были сухими, отстранёнными.
Беа подошла ко мне, погладила по щеке. Я вдохнул запах её волос. Провёл ладонью по белоснежному водопаду прядей. Чуть сухих и запутавшихся.
Походная жизнь никого не красит, наоборот, смывает все напускное и обнажает суть.
— Наконец-то мы сможем быть вместе, — прошептала она и потянулась, оставив поцелуй на подбородке. — Мы столько лет были в разлуке. И вот наконец… никто больше не сможет нас разлучить. Мы выполнили долг перед родом и империей. Ты не рад?
Она пристально смотрела мне в глаза.
— Я сделал то, что должен был. Обманывать супругу не в моих правилах. Мы были в браке десять лет, и я благодарен ей за сыновей несмотря на то, что чувств между нами так и не случилось, — ответил я. — Но, кажется, поступил излишне жёстко. Нужно было расстаться мягче с Анной.
Отошёл от Беатрис, подхватил ножны и застегнул их на поясе.
— Мне кажется, ты думаешь не о том, — сказала она резко. — Аннабель разлучила нас. Ты сам понимаешь, что ваш брак был неравным. Кто она? Подстилка императорская. И ты ещё сомневаешься, правильно ли поступил? Сколько лет она отняла у нас. А ты хранил ей
