Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - eclair

Думая о скрытых мотивах императора, я хмурилась, сама того не замечая, но, услышав вопрос девочки, быстро взяла себя в руки и кивнула. Весь стол замер, отложив в сторону приборы и слушая наш разговор. Я взглянула на Тори, которая жалко горбилась у своего места, не смея ни толком сесть, ни выпрямиться, и обратилась к ней ласковым голосом:

– Я в самом деле не сержусь! Я просто счастлива, что ее высочество ко мне так внимательна. Вы ведь передадите ей мою глубочайшую благодарность?

– Да-да-да! – торопливо подтвердила Тори. – Как пить дать, обязательно передам, госпожа графиня!

Я улыбнулась оттого, как она сбилась с высокопарного языка придворных на живую простонародную речь. Было ясно, что она еще недолго пробыла во дворце. И поношенное платье, и простые манеры – все с головой выдавало, что Тори стала фрейлиной совсем недавно. Но как могла императорская семья взять этого нелепого ребенка во фрейлины к своей принцессе, какой бы политически слабой эта принцесса ни была?

– Тори, – сказала я, – а вы, наверное, недавно служите Лаперте?

– Тому уж неделя, как я у ее высочества, – ответила она.

– Да, и впрямь совсем недавно!

Я собиралась расспросить ее подробнее, как она стала фрейлиной, но вдруг осознала, что мы с ней привлекаем к себе слишком много внимания. Даже Беатрис уже странно смотрела на меня, удивляясь моему интересу к простолюдинке. Делая вид, что не замечаю ее взгляда, я продолжала есть как ни в чем не бывало – благо самые вкусные блюда на столе располагались ближе к месту именинницы, то есть ко мне.

На длинном столе, покрытом тончайшей кружевной скатертью, вперемешку были расставлены розетки с малиновым и вишневым вареньем, кнели из баранины, супницы с крем-супом, стоял торт-медовик, истекавший свежайшим пчелиным медом, и горой на блюде лежали пирожные с густым шоколадом внутри. Сладостей было так много, что с первого взгляда и не поймешь, что здесь десерт, а что – основное блюдо. А все потому, что в детстве я обожала сладкое. Вернер, главный графский повар, редко готовил что-то подобное, заботясь о моем здоровье, – но сегодня, похоже, изменил собственному правилу ради моего дня рождения. Вот только мне, взрослой, на этом детском столе есть было практически нечего: с возрастом мои вкусовые предпочтения поменялись, и теперь все эти сладости были мне в тягость.

Беатрис с тревогой смотрела, как я вяло ковыряю десертной вилочкой пирожное, которое в свои двенадцать смела бы с тарелки в мгновение ока. Наклонившись в мою сторону, она легко коснулась своей маленькой рукой моего лба и спросила, глядя на меня с искренним беспокойством:

– С тобой все хорошо? Не заболела ли?

– Нет, а что? – отозвалась я, чувствуя себя довольно глупо.

Беатрис вздохнула:

– Ты даже не притронулась к шоколадному пирожному. А оно ведь твое любимое!

– Да просто что-то аппетита нет, – объяснила я, для убедительности покачав головой. – Все в порядке.

Но Трисс продолжала смотреть на меня с подозрением.

– Неправда! – сказала она. – Когда ты однажды приболела и не могла доесть свой суп, ты и тогда уплела целый сладкий пудинг вместо него. Точно хорошо себя чувствуешь?

Я неловко рассмеялась в ответ. Неужели я и правда когда-то настолько любила сладкое? Похоже, так и есть – теперь я припомнила, как ругался повар Вернер, утверждая, что «если так пойдет дальше, то у нашей барышни от сластей начнется ожирение».

– Ну, – сказала я, – теперь после твоего вопроса мне и в самом деле кажется, что меня немного лихорадит.

Чтобы усыпить бдительность Трисс, я слегка закашлялась и постаралась принять вид больной. Мне хотелось спокойно подумать об императоре и Тори, поэтому возможность под таким предлогом покинуть стол была мне, пожалуй, на руку.

Трисс подозвала к нам Бойда. На ее лице при этом отразилось мрачное удовлетворение врача, поставившего тяжелый, но верный диагноз. Бойд, ранее поглощенный обслуживанием гостей, немедленно оставил все и быстро подошел к нам, тревожно всматриваясь в мое лицо:

– Вам плохо, миледи?

– Нет-нет, – ответила я. – Просто немного болит голова.

– О небо! – тихо сказал он, глядя на мою тарелку. – Вы что же, даже торта не попробовали?!

Ничего более не говоря, он подхватил меня на руки, как ребенка. Ну нет, я ведь не собиралась притворяться, что мне до такой степени плохо и я не способна идти сама!

– Вы, похоже, серьезно больны, леди, – озабоченно сказал Бойд. – Возможно, подхватили какую-нибудь инфлюэнцу. Сейчас позовем доктора Эйли.

– Что? Нет! – возразила я. – Бойд, в этом нет необходимости!

– И то верно. Если наша барышня так разболелась, что даже и шоколад не жалует, одного доктора Эйли может быть недостаточно.

– Что? – ужаснулась я.

– Доложу его светлости и немедленно вызову из столицы опытного врача, – сообщил он. – Что-то наша леди часто стала болеть…

Да не больна я! Стремясь показать Бойду, что мне вовсе не так уж плохо, я всплеснула руками, но тот, похоже, решил, что я корчусь от боли, поэтому ускорил шаг, прижимая меня к груди.

– Ох, леди! – горько причитал он на ходу. – Как же так – захворали в свой день рождения!

– Да мне не так уж… – попыталась возразить я, но он бесцеремонно перебил меня, окликая Луана, стоявшего в дальнем конце коридора:

– Молодой господин! Где сейчас его светлость граф?

Я не могла даже представить, что одно несчастное пирожное, которое я не съела, вызовет такую панику. Вместо того чтобы ответить Бойду, Луан бросился к нам со всех ног, впиваясь в меня тревожным взглядом:

– Что с ней, Бойд?!

– Миледи очень плохо, – замогильным тоном сказал Бойд.

– Да нет же, Луан! – попыталась было вмешаться я. – Я вовсе не…

– Они не съели ни крошки шоколадного пирожного, – ужасным голосом доложил Бойд. – Медовик изволили ковырять вилочкой. А ведь только вчера мадам Крисси их ругали за то, что они схватили пирожное обеими руками с тарелки и затолкали в рот!

– Сестрица! – воскликнул Луан, вслед за дворецким меняясь в лице. – Вам очень плохо?!

От этой искренней тревоги в голосе брата мне стало не по себе. Я всего лишь не съела свой десерт, а они уже решили, что я смертельно больна. Что же я была за сладкоежка такая?! Даже отец, услышав слова Бойда о том, что меня едва не стошнило при виде любимого лакомства, побледнел как полотно! Они с Луаном лишь качали головами с одинаково мрачным выражением на похожих лицах, хотя я продолжала настаивать, что не так уж плохо себя чувствую и мне не нужен наш семейный доктор.

Успокоились они только после того, как доктор Эйли осматривал