Натаэль Зика
Брачный приговор
Пролог
Иллариту раздирали противоречивые чувства.
С одной стороны, она вот-вот станет супругой мужчины, давно укравшего её сердце. С другой стороны, с момента гибели любимой старшей сестры прошло меньше месяца.
Радость и горе переплелись, не позволяя в полной мере отдать дань каждому чувству.
Девушка осторожно скосила глаза на жениха — тот стоял, сохраняя суровое выражение лица.
Илларита тихо вздохнула: «Если бы не несчастье, на моём месте сейчас стояла бы сестра, а я, внутренне умирая от боли, держала бы её накидку. Милитта, почему судьба над нами так жестоко подшутила? Почему мы обе не могли стать счастливыми?»
Она осторожно скосила глаза на жениха, и её сердечко дрогнуло — как он величественен, как красив! И как печален!
Будто присутствует не на брачном обряде, а на погребальном…
Илларита перевела взгляд на жреца.
Тот продолжал произносить речитативом слова обряда, а его помощник заканчивал украшать цветами алтарный камень.
Наконец жрец обратился непосредственно к паре:
— Ваша светлость, протяните невесте свою левую руку ладонью вверх. Невеста, встаньте лицом к жениху и приложите свою правую руку к его ладони.
Илларита почувствовала, как к горлу подступает жаркая волна то ли слёз, то ли волнения. Она посмотрела на руку герцога и, ловя себя на предательской дрожи, медленно положила свою ладонь поверх его.
В этот же миг между ними пробежал едва различимый ток, и древняя магия, веками хранимая в стенах храма, пробудилась от сна.
Из углублений жертвенного камня потянулись призрачные нити — тонкие, серебристые, будто высвеченные лунным светом. Они мягко обвились вокруг ладоней, почти неощутимые, но завораживающие взгляд. С каждым произнесённым жрецами словом руническая вязь на алтаре вспыхивала то ярче, то тише, откликаясь на их силу.
Тонкий аромат ладана и вереска наполнил воздух: это магия увязывала между собой две судьбы. На мгновение воцарилась тишина, и время словно остановилось. Казалось, стены зала дрожат, перехватывая шёпот принесённых клятв. Несколько лепестков белых цветов, нарочно оставленных на жертвеннике, разлетелись вихрем, а серебристый свет от рун поднялся лёгкой вуалью, обнимая молодожёнов и даря ощущение защищённости.
Жрец обернул их руки тонким, почти прозрачным платком цвета льда. И его голос зазвучал особенно торжественно:
— С силой, рождающейся в союзе двух судеб, клянетесь ли вы, лорд Авелан Виллем, герцог де Эмер, взять под защиту душу и плоть леди Иллариты, графини де Сафир, быть ей надёжной опорой и каменным берегом во все дни данной вам жизни?
Его светлость на мгновение задержал дыхание, перевёл взгляд на невесту — её рука в его ладони казалась неимоверно хрупкой — и ровно, но очень тихо, ответил:
— Клянусь.
От волнения сердце Иллариты сбилось с ритма: близость счастья и призрачная нота горя снова сплелись воедино!
— А вы, леди Илларита, графиня де Сафир, — продолжил жрец, — принимаете ли руку и сердце этого мужчины, разделяете ли с ним радость и тяготы пути, что вам отпущен судьбой?
На миг ей показалось, что жизнь вокруг замерла в ожидании её ответа — она ещё может отступить!
Но через мгновение её глаза встретились с глазами жениха, и Илларита поняла — она не хочет от него отказываться! Её сердце снова припустилось вскачь, прогоняя вину.
Они с его светлостью словно остались наедине — мир остался за пределами круга, а здесь лишь их переплетённые руки и только вера и нежность, приправленные печалью. А ещё слабая, почти исчезающая, но несломленная надежда.
«Сестрица, прости меня!»
— К-клянусь! — голос Иллариты всё-таки дрогнул, но никто этого не заметил.
Выражение лица герцога неуловимо смягчилось, но только на одно мгновение. А потом снова приняло отрешённое выражение, и только в глубине его глаз по-прежнему плескалась давящая тень скорби.
Свет рун усилился, окутывая присутствующих белым маревом.
Жрец медленно развязал платок, но руки оставались соединёнными. При этом магические нити не растаяли, а наоборот, словно растворились в коже, оставив на запястьях обоих тонкие светящиеся браслеты.
И тут же над головой Иллариты появился непонятно как пробившийся в храм солнечный луч. Он скользнул по волосам девушки, пробежался по каплям — камням в её диадеме и замер, осветив сцепленные руки уже мужа и жены.
Жрец замер, свидетели затаили дыхание.
— Союз одобрен, — священнослужитель с трудом справился с волнением, — духами обоих родов! Это невиданная честь, счастливый знак! Поздравляю, ваши светлости!
И отвесил глубокий, полный почтения, поклон.
Глава 1
Пир шел своим чередом.
Виллем с неудовольствием покосился на вязь — та мерцала, напоминая, что брак ещё не скреплён.
Любой жених с нетерпением и радостью ждал бы первой ночи. Любой, но не он.
К сожалению, избежать консуммации не получится, ведь ему нужен законный союз, а не его суррогат. И от мысли, что придётся прикасаться к девушке, герцог передёрнулся.
«Легче лягушку поцеловать, чем эту дрянь! Обойдётся без нежности. Потерпит. И я тоже как-нибудь — пробормотал он про себя, — перетерплю один раз. А потом… она мне за всё ответит!»
Его взгляд снова опустился на запястье.
«Духи одобрили брак, надо же! Но как они могли одобрить, если я едва сдерживаюсь, чтобы не размазать жену по стенке? Это людей можно обмануть, а духи видят самую суть… Скорее всего, они исходили из той пользы, какую союз несёт нашему герцогству. Да, так и есть. Что ж, дело сделано, теперь духи предков могут быть спокойны за судьбу потомков. Почти сделано, осталось завершить обряд… Боги, дайте мне сил вытерпеть и в процессе девчонку не придушить!»
Виллем вздохнул и окинул взглядом пиршественную залу, а потом бросил короткий взгляд на супругу. И едва не подавился воздухом, потому что юная герцогиня встретила его взгляд сияющей улыбкой.
«Дрянь без чести и совести! Убийца… Думаешь, что победила, добилась своего? Ошибаешься, я заставлю тебя горько пожалеть!»
Его светлость сжал руки в кулаки, благо длинная скатерть надёжно их прикрывала от любопытствующих взглядов, и поспешно отвернулся.
Этот брак на самом деле очень ему выгоден, но не как мужчине, а как главе государства.
Графство Сафир, хоть и было небольшим, но занимало исключительно выгодное положение — на стыке сразу трёх государств. Такой себе перекрёсток в обрамлении высоких гор и непроходимых лесов.
Все дороги в любую часть мира вели через Сафир! И тот, кто получал контроль над небольшим графством, вместе с ним обретал огромное преимущество перед соседними странами. Например, мог назначить
