Агроном друид в академии. Книга2
Глава 1
Дорога на восток лежала через осенний лес, и первые дни пути были похожи на долгую прогулку. Солнце ещё грело по-летнему, хотя листья уже начали желтеть, и в воздухе стоял тот особенный запах — смесь сухой травы, грибов и холодной земли, который бывает только в начале осени. Я ехала шагом, не торопясь, и слушала, как под копытами кобылы шуршит палая листва. Звук был мягкий, успокаивающий, как шёпот. Бриония сидела у меня на плече, закутавшись в край моего платка. Она мёрзла, хотя и не признавалась в этом. — Долго ещё до твоей академии? — проворчала она, когда мы в очередной раз остановились у ручья напоить лошадь. — Мы уже четвёртый день в седле. У меня крылья затекли. — У тебя крылья не затекают, они магические, — заметила я, наклоняясь к воде. Ручей был холодным, прозрачным, и на дне блестели круглые камешки. Я зачерпнула горсть, и ледяная вода обожгла пальцы. — Хочешь, разомнёшься? — Разомнусь, когда будет где разминаться, — фыркнула фея. — А пока — одни ёлки и канавы. — Тебе не угодишь, — я плеснула водой в лицо и зажмурилась от холода. — Смотри, как красиво. Листья золотые. Небо синее. Тишина. — Тишина — это потому что ты одна едешь, — наставительно сказала Бриония. — А одной в дороге скучно и опасно. Я, конечно, компания хорошая, но от разбойников не отобьюсь.— Ты же фея. — Я фея-советчица, а не фея-воительница. Разницу чувствуешь? Я усмехнулась и забралась обратно в седло. К полудню третьего дня я выехала к Тарховке. Деревня была маленькая, приземистая, с серыми крышами и колодцем посреди единственной улицы. Куры копались в пыли, возле плетня сидела рыжая собака и лениво чесала задней лапой за ухом. Я вспомнила, как мы проезжали здесь когда-то по пути на ярмарку — тогда я сидела в телеге, прижавшись к отцу, и разглядывала чужие дома с любопытством. Теперь я была одна, верхом, и деревня казалась мне знакомой, почти родной. У крайнего дома пожилая женщина в сером платке вывешивала на плетень мокрое бельё. Я придержала кобылу. — Хозяйка, не продашь хлеба и сыра в дорогу? Она обернулась, оглядела меня с ног до головы и, видимо, решила, что я не разбойница. — Отчего не продать? Продам. Слезай, дочка. Я спешилась. Пока она ходила в дом, я оглядела её двор — чистый, ухоженный, с грядками, укрытыми лапником на зиму. В углу двора стояла молодая яблоня, и ветки её гнулись под тяжестью поздних плодов. Я невольно улыбнулась. — Красивая яблоня, — сказала я, когда хозяйка вынесла свёрток. — Третий год плодоносит, — похвасталась она. — Соседка саженец дала. Говорит, от друидки какой-то, из-под Ольховки. Я чуть не поперхнулась. — От друидки? — Ну да. Говорят, она такие фрукты выращивает — на всю округу слава. А яблонька-то прижилась, гляди, сколько яблок.Я купила хлеба, сыра и мешочек овса, стараясь не выдать улыбки. Бриония на плече тихо хихикала. — Слава бежит впереди тебя, — прошептала она. — Похоже на то. За Тарховкой дорога пошла на север, и лес начал редеть. Поля здесь были просторные, убранные, кое-где уже вспаханные под зиму. Небо стало выше и холоднее, ветер дул ровно и сильно, и к вечеру я достала из мешка тёплую куртку. На четвёртый день я добралась до Тархова. Городок встретил меня шумом — у ворот, прямо на лугу, раскинулась ярмарка. Палатки, загоны для скота, жаровни с жареным мясом, крики торговцев. Я не собиралась заезжать внутрь — слишком много времени это заняло бы, — но когда увидела у восточных ворот длинный обоз, поняла, что одной ехать дальше не стоит. Обоз был большой — телег десять, несколько всадников, пешие. У головной телеги стоял пожилой мужик с седыми усами и кнутом в руках. Вид у него был такой, будто он тут главный и сомневаться в этом не стоит. — Доброго дня, — сказала я, подъезжая. — Далеко едете? — До Остхельма, — ответил он, оглядывая меня. — А тебе что, одной скучно? — Одной опасно, — честно сказала я. — Можно к вам? — Можно, если платишь. Три медяка в день — и ты под охраной. Костёр на стоянках, место в кругу. Еда своя. Я отсчитала медяки за три дня вперёд. Мужик ссыпал их в поясной кошель и кивнул в конец колонны. — Там место. Телеги, всадники, пешие — все там. Кобылу к телеге не привязывай, пугается. Я тронула поводья и поехала вдоль обоза. Народу набралось много. Впереди ехали купцы — эти громко обсуждали цены и спешили до ближайшего города. За ними — две семьи с детьми и скарбом. Одна женщина качала на руках младенца, и я невольно вспомнила Мору. Дальше — трое парней с инструментами, весело переругивавшихся друг с другом. И в самом хвосте, на тощей лошадке, ехал бледный юноша с книгой в руках. Он читал, натянув поводья так, что лошадь плелась сама по себе. Я присмотрелась и чуть не ахнула: на плече у него сидела крохотная фея, прозрачная, с сиреневыми крыльями, и, прищурившись, вглядывалась в страницы. Заметив меня, она нахмурилась и что-то прошептала своему хозяину.Юноша поднял голову, заморгал, будто только что заметил, что вокруг есть люди, и уставился на моё плечо, где сидела Бриония. — Ой, — сказал он. — У тебя тоже фея. Я думал, я один такой. — Не один, — отозвалась Бриония раньше меня. — Нас много. Просто некоторые прячутся. Фея юноши немедленно надулась и отвернулась с таким видом, будто её оскорбили в лучших чувствах. — Я — Марек, — сказал юноша, переведя взгляд на меня. — Маг-теоретик. То есть будущий. Иллюзии. А это — Ириска. — Верба, — представилась я. — Друидка. А это Бриония. — Друидка? — глаза Марека загорелись. — Настоящая? А ты правда с деревьями разговариваешь? — Правда. — А они отвечают? — Иногда. Марек открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но тут нас догнал звонкий голос: — Эй, друидка! Тебя там лошадь не потеряла? Я обернулась. Рыжая девушка верхом на гнедой кобыле махала мне рукой. На плече у неё, вцепившись крохотными кулачками в воротник, сидела ярко-алая фея с
