Случайные соседи - Лина Мак

зависли над экраном.

Написать? Позвонить?

Она опустила телефон. Нет. Он сделал выбор. Отстранился. Она не будет бегать за тем, кто не хочет её.

Но внутри всё болело.

* * *

Дмитрий думал, что в Москве станет легче. Что работа поглотит, как раньше. Что Вера станет просто воспоминанием — приятным, но неважным.

Не стало. Не поглотила. Не стала.

Он работал по шестнадцать часов, вёл сложное дело — контрабанда, связи с чиновниками, опасное и запутанное. Раньше бы это захватило полностью. Теперь он ловил себя на том, что думает о Вере посреди допроса.

О том, как она морщила нос, когда была недовольна. О том, как смеялась — редко, но искренне. О том, как смотрела на него той ночью — доверчиво, открыто, без страха.

О том, как он облажался.

Сергей заметил на второй неделе.

— Соловьёв, ты в порядке? — спросил он за обедом в столовой. — Выглядишь как зомби.

— Нормально, — буркнул Дмитрий.

— Да ну? — Сергей прищурился. — Ты на планёрке три раза переспросил одно и то же. Это на тебя не похоже.

— Устал.

— Или влюблён.

Дмитрий поднял взгляд резко. Сергей рассмеялся.

— Точно влюблён. Ну ни хрена себе. Соловьёв и любовь. Я думал, это несовместимо.

— Заткнись, Серёга.

— Кто она? — Сергей не унимался. — Давай, колись.

— Никто.

— То есть была, но ты облажался?

Дмитрий промолчал. Сергей присвистнул.

— Дим, ты идиот. Если нашёл кого-то, кто тебя терпит, хватайся мертвой хваткой.

— Не всё так просто.

— Всегда просто. Либо хочешь быть с ней — иди и скажи. Либо не хочешь — забудь. Но не зависай в подвешенном состоянии. Так себя только угробишь.

Дмитрий допил кофе, встал.

— Пойду работать.

Но слова Сергея засели в голове. «Либо хочешь — иди и скажи».

Он хотел. Отчаянно. Но боялся.

Третья неделя. Начальник вызвал его в кабинет.

— Соловьёв, тебе предлагают повышение, — сказал он, откинувшись в кресле. — Начальник отдела. Москва, постоянно. Зарплата выше, статус. Соглашайся, не пожалеешь.

Дмитрий сидел, глядя на начальника, и думал, что раньше согласился бы не раздумывая. Москва, карьера, всё, о чём мечтал.

Но сейчас думал о Питере. О Вере.

— Мне нужно подумать, — сказал он.

Начальник удивился.

— Думать? Ты хоть понимаешь, что предлагают?

— Понимаю. Но мне нужно время.

— Хорошо. Неделя. Потом ответ.

Дмитрий вышел, сел в машину, сидел, глядя в лобовое стекло. Повышение. Москва. Новая жизнь.

Без Веры.

Он достал телефон, нашёл её номер. Пальцы зависли над экраном.

Позвонить? Написать?

Он опустил телефон. Что скажет? «Прости, я облажался, давай попробуем снова»? После того, как назвал их ночь ошибкой? После того, как неделю избегал её?

Она не простит. Не должна прощать.

Четвёртая неделя. Дмитрий не спал ночами. Сидел у окна с виски, смотрел на огни Москвы и думал о Вере.

О том, как она обняла его, когда он сломался. О том, как сказала: «Ты не один. Я здесь». О том, как смотрела на него утром — с болью и разочарованием.

О том, что он самый большой идиот на свете.

Он сделал то, от чего защищался всю жизнь — ранил кого-то, кто был рядом. Но не потому, что был с ней. А потому, что оттолкнул.

Дмитрий допил виски, поставил бокал. Достал телефон, снова нашёл её номер.

На этот раз нажал «вызов».

Длинные гудки. Вера не брала трубку. Он позвонил ещё раз. Снова гудки.

На третий раз она ответила.

— Да? — Голос сонный, хриплый.

— Вера, это я, — сказал Дмитрий.

Пауза. Долгая.

— Я знаю. Что тебе нужно? Три часа ночи.

— Прости. Я... — Он запнулся. — Хотел услышать твой голос.

Ещё одна пауза.

— Дима, зачем ты звонишь?

— Потому что скучаю.

Вера выдохнула — резко, болезненно.

— Не надо. Не делай так.

— Вера...

— Ты сделал выбор. Месяц назад. Ты сказал, что это ошибка, и отстранился. Теперь не звони мне в три ночи, чтобы сказать, что скучаешь. Это нечестно.

— Я знаю. — Его голос надломился. — Я знаю, что облажался. Но я не могу забыть тебя.

— Тогда не забывай. — Вера говорила тихо, но твёрдо. — Но не жди, что я буду ждать, пока ты решишься.

Она положила трубку.

Дмитрий сидел, сжимая телефон, и чувствовал, как внутри всё разваливается.

Он потерял её. Окончательно.

И это было невыносимо.

Глава 8

Вера встретила Марину в субботу, через неделю после ночного звонка Дмитрия.

Она поднималась по лестнице с пакетами продуктов, уставшая после долгой прогулки по рынку. Пыталась занять себя — готовкой, уборкой, чем угодно, лишь бы не думать о нём. Не получалось. Его голос звучал в голове: «Я скучаю». Она слышала его каждую ночь перед сном.

Марина спускалась навстречу — в ярком пальто, с огромной сумкой через плечо, волосы собраны в небрежный пучок. Увидела Веру, и лицо её озарилось улыбкой.

— Вера! — Она остановилась на площадке. — Какая встреча! Как дела?

— Привет, Марина, — Вера выдавила улыбку. — Нормально. Работаю.

Марина смотрела на неё внимательно, и улыбка постепенно таяла.

— Ты выглядишь... уставшей.

— Много заказов.

— Только ли в них дело?

Вера отвела взгляд. Марина вздохнула.

— Слушай, я как раз собиралась в кафе. Составишь компанию? Я угощаю. У меня есть к тебе разговор.

Вера хотела отказаться. Но что-то в голосе Марины — серьёзное, озабоченное — заставило её кивнуть.

— Хорошо. Только схожу домой, оставлю продукты.

— Отлично. Встретимся внизу через десять минут.

Кафе было маленьким, уютным, с деревянными столиками и запахом свежей выпечки. Они сели у окна, заказали кофе и пирожные. Марина молчала, помешивая сахар в чашке, глядя куда-то мимо Веры.

— Я знаю, что между вами что-то было, — сказала она наконец, поднимая взгляд. — С Димой. Он ничего не рассказал, но я не слепая. Он вернулся из отпуска как выжатый лимон. А ты... ты выглядишь так же.

Вера сжала чашку.

— Марина, я не думаю, что нам стоит...

— Послушай меня, — перебила Марина мягко, но настойчиво. — Пожалуйста. Я не лезу в вашу личную жизнь просто так. Но Дима — мой брат. Единственный. И я не могу смотреть, как он разрушает себя.

— Он разрушает себя? — Вера усмехнулась горько. — Он меня разрушил.

Марина кивнула.

— Знаю. Он умеет. — Она отпила кофе, помолчала. — Вера, я хочу рассказать тебе кое-что. Не оправдать его — объяснить. Чтобы ты понимала, почему он такой.

Вера молчала, сжимая чашку. Марина продолжила:

— Дима не всегда был таким закрытым. В молодости он был другим — весёлым, открытым, мечтал стать журналистом. Но после армии что-то изменилось. Он видел там вещи, о которых не рассказывал. Вернулся другим человеком. Жёстким. Собранным. Пошёл