Пышка. Похищенная для кавказца - Айрин Лакс
Я несколько дней, как дома, и успел заметить…
Не только это, но и много чего другого.
Утром выхожу во двор — она в тонкой блузке наклоняется над ведром, и её полная грудь колышется. Вечером она проходит мимо меня по коридору, и я ловлю запах её волос.
Ночью она спит на своей половине кровати, а я лежу и вспоминаю, как она стонала подо мной.
Хочу её почти каждый день. Хочу грубо, жадно, до дрожи в ногах. Но каждый раз останавливаю себя.
«Она не чистая. Она — ошибка. Я не должен так хотеть эту женщину! Я буду брать её, когда привыкну настолько, что не темнеет в глазах от её близости!»
Буду трахать её, когда обуздаю влечение.
Чтобы относиться к ней так же, как к тем женщинам, которых брал до неё: в постели — горячо, но разум — холодный.
А от нее и телу горячо, и сердцу неспокойно, и мысли — кипят!
Чтобы немного развеяться, выхожу из дома.
Взять бы скакуна, да прокатиться на нём верхом, охладиться…
Иду в конюшню и там — она.
Стеша!
С вилами!
* * *
Стеша
Я уже второй час чищу стойла. Вилы тяжёлые, спина ноет, руки в мозолях, но я продолжаю работать.
Солнечный свет пробивается сквозь щели в старых деревянных стенах, в воздухе густо пахнет сеном, лошадьми и кожей. Мои джинсы и простая белая футболка уже прилипли к телу от пота.
Я слышу тяжёлые шаги за спиной, но не оборачиваюсь.
Знаю, кто это.
Только один человек в этом доме ходит так уверенно и властно.
Магомед останавливается в проходе между стойлами. Я чувствую его взгляд — он медленно скользит по моей спине, по изгибу талии, по округлым бёдрам, обтянутым джинсами.
Несколько секунд тишины.
— Ты всё ещё здесь, — наконец произносит он низким голосом.
Я втыкаю вилы в сено и вытираю ладони о бёдра, не поворачиваясь.
— А куда мне деваться? — отвечаю спокойно. — Ты же сам сказал, что теперь я часть семьи. Значит, должна работать, как все.
— Я не о том. Ты испытываешь терпение женщин. На тебя жалуются.
Я вытираю пот со лба.
— Я тоже могла бы жаловаться, на то, что они постоянно пакостят мне, подставляют. Портят сделанную работу. Но если ты не хочешь этого видеть, то нет смысла начинать говорить! Если я здесь нежеланная, просто отпусти!
Он делает несколько шагов ближе. Я слышу, как скрипит под его ботинками солома.
— Ты выводишь меня из себя — говорит он тихо, почти сквозь зубы. — Каждый день ходишь по дому в этих обтягивающих штанах. Женщина, где твои платья?
— В платье неудобно управляться с вилами.
— Ты улыбаешься своей улыбкой и делаешь вид, будто тебе всё равно.
Я наконец поворачиваюсь к нему. Он стоит совсем близко. Тёмные глаза горят, челюсть напряжена. Между нами почти нет расстояния.
— А тебе не всё равно? — спрашиваю я мягко, но с вызовом. — Тогда зачем ты сюда пришёл? Следишь за мной?
Магомед не отвечает словами.
В следующую секунду он резко хватает меня за талию, разворачивает и прижимает спиной к деревянному стойлу. Его тело тяжёлое и горячее. Я чувствую, как напряжены его мышцы под рубашкой.
— Ты слишком много болтаешь, — рычит он мне в губы.
Его рука грубо расстёгивает пуговицу на моих джинсах и ныряет внутрь.
Под трусики.
— Что ты творишь? Проверяешь, не забыл ли, где находится клитор?
— А ты всё так же мечтаешь о моём члене, дерзишь!
Мы шепчемся — зло и отчаянно, потому что во дворе ходят другие работники…
Пальцы сразу находят то самое местечко и настойчиво ласкают.
Несколько мгновений — я уже влажная, предательски скользкая.
— Говоришь, что не хочешь быть моей женой. Но как самка на хозяина течешь!
Я пытаюсь сохранить спокойствие, хотя сердце колотится как бешеное.
— Может, я просто давно не была с мужчиной… — отвечаю я хрипловато. — И просто соскучилась?
Магомед издаёт низкий, опасный рык.
— Не говори мне о других! — резко погружает в меня два толстых пальца.
Я невольно вскрикиваю и хватаюсь за его широкие плечи.
— Вот так? — спрашивает он, начиная двигать пальцами глубоко и быстро. — Или тебе нужно жёстче, жена?
Его большой палец уверенно находит мой клитор и начинает кружить по нему твёрдыми, ритмичными движениями. Я уже едва стою на ногах, колени дрожат.
— Магомед… — выдыхаю я, прикусывая губу.
— Говори, — приказывает он, прижимаясь лбом к моему. Его дыхание горячее. — Говори, что ты чувствуешь, когда я тебя так трогаю.
Его пальцы двигаются быстрее, проникают глубже, с влажным, неприличным звуком. Я уже не могу сдерживать стоны.
— Я… чувствую тебя очень глубоко, — шепчу я прерывисто. — И мне… нравится… слишком нравится…
Магомед ускоряет темп, его пальцы работают безжалостно. Дерево стойла впивается мне в спину, но мне уже всё равно. Я чувствую, как внутри нарастает тугая, горячая волна.
— Послушная жена, неужели! — рычит он мне прямо в ухо. — Кончай. Кончай на мои пальцы. Сейчас.
Его слова и неумолимый ритм доводят меня до края. Я сильно сжимаюсь вокруг его пальцев, тело бьёт крупная дрожь, и я тихо, но протяжно стону, кончая прямо у него на руке. Оргазм получается долгим и интенсивным — ноги подкашиваются, я едва не падаю.
Магомед не останавливается сразу. Он продолжает медленно двигать пальцами внутри меня, продлевая удовольствие, пока я не начинаю вздрагивать от чувствительности.
Когда я наконец обмякаю в его руках, он медленно вытаскивает пальцы и подносит их к моим губам.
— Пососи, — говорит он тихо, но властно. — Потренируйся на пальцах, в следующий раз это будет мой член.
Я смотрю ему в глаза и послушно обхватываю его влажные пальцы губами, медленно слизывая с них свой вкус.
Магомед смотрит на меня тяжёлым, тёмным взглядом, в котором смешались желание и злость.
— Ты моя жена, Стеша, — произносит он хрипло. — Даже если я сам ещё не решил, что с этим делать. Не воюй с женщинами из моего дома.
Он резко отстраняется, разворачивается и выходит из конюшни, не сказав больше ни слова.
Я остаюсь стоять, тяжело дыша, со спущенными джинсами и дрожащими ногами. Прислонившись спиной к стойлу, я тихо улыбаюсь сама себе.
— Интересно… — шепчу я едва слышно. — Он передумал кататься верхом. Полетел в душ или просто подождёт, пока его стояк сам уляжется…
Глава 11
Магомед
Я стою под горячими струями душа и пытаюсь смыть с себя весь сегодняшний день.
Вода обжигает плечи, стекает по груди и животу. Я
