Пышка. Похищенная для кавказца - Айрин Лакс
Пальцы дрожат немного. Платье сползает вниз с тихим шорохом, открывая её полностью. Полная грудь с тёмно-розовыми сосками, мягкий округлый живот, широкие бёдра, гладкая кожа.
Она пышная, тяжёлая, настоящая женщина — совсем не та, которую я хотел. И всё равно мой член твердеет еще больше, до предела натягивая ткань брюк.
«Проклятье… почему она так действует на меня?»
Я сбрасываю с плеч пиджак, снимаю рубашку, не отрывая от неё глаз.
Подхожу вплотную.
Дыхание Стеши становится чаще. Я беру её за подбородок, заставляю поднять лицо.
— Хочешь меня поцеловать? — поинтересовалась она.
Целовать её? Вот ещё! Не заслужила.
— Поцелуи — для чистых, невинных девушек, чьи уста не говорят о клиторах и членах!
— Тебе не кажется, что мужчины — это самые лицемерные существа. Хотят невинную и блудницу в одном лице. Так не бывает.
— А ты блудница?
Платье окончательно упало к её ногам. Она переступает через него, делает плечами волну, всё её тело колышется.
Сглатываю слюну: аппетит возрастает.
— Ограничить выбор словами «невинная ты или блудница» всё равно, что спросить у мужчины: «ты мудак или слабак».
— Есть и другие варианты! — парирую я.
— И я о том же!
Невольно рассмеялся: Аллах, этот разговор точно не мог бы состояться с одной из наших женщин. Я по-другому посмотрел на Стешу: пожалуй, я бы мог с ней так поговорить в баре, снять её на одну ночь и эта ночь запомнилась бы мне надолго, как ночь с раскованной и роскошной девушкой, но она же моя жена! Жена такой быть не должна, и точка!
— Слишком много болтаешь. У тебя проворный язычок и грязный ротик, который можно запачкать еще больше. Хочешь?
— Для начала покажи, что ты знаешь, как обращаться с клитором, — требует она.
Так и напрашивается: трахни-трахни!
Что ж, мой болт солидарен: чтобы эта женщина замолчала, надо ее трахнуть.
Подхожу, пиная платье в сторону.
— Женщины в твоём доме нарочно сделали платье меньше, мне было очень туго в нём, — говорит она.
— Жалуешься?
— Ставлю в известность. Этой оплошности могло и не случиться.
И тогда я бы не увидел твою грудь, продолжаю мысленно.
— Тебя так не трогали? — спросил я низко, почти зло, проводя ладонью по её груди и сжимая тяжёлый холм. — Или ты любишь трогать себя сама?
Соски отзываются через ткань.
Просятся в рот.
Картинка вспыхивает так ярко, проклятье.
— Сними его!
Глава 7
Магомед
Стеша заводит руки за спину и расстегивает что-то.
Медлит.
Её медлительность изводит меня.
Я нетерпеливо дёргаю в сторону и моему взору открывается её белоснежная грудь с коричневыми ареолами, соски торчат, как камушки. Не удержавшись, побаловал языком каждый, с трудом подавив голодный рык.
Стеша тихо выдыхает, прикрыв глаза.
— Ты не ответила. Любишь трогать себя? Часто делаешь?
Её голос прозвучал хрипловато и дерзко:
— Думаешь, я не умею себя ублажить? Может, и правда лучше сделать всё самой, чем ждать, пока какой-то кавказец определится и сделает мне приятное?
Я резко сжимаю зубы на её соске и посасываю, слыша, как учащается дыхание строптивой русской.
Шаг — и я прижал её спиной к стене.
— Достаточно болтовни.
Моя рука скользнула вниз между её ног. Пальцы потянули резинку трусов.
Кружевные трусы, высокие.
Такие спустить… Нет, проще порвать!
Я делаю это с удовольствием.
Треск ткани сладкий, ласкает слух, предвкушение вырастает в разы.
Теперь она передо мной совершенно голая.
От нее вкусно пахнет, и губы, губы так и манят, но я не сдамся, нет…
Я опускаю пальцы и ласкаю чувствительную точку, тот самый бугорок, который отзывается почти сразу.
— И как, похоже на то, что я не знаю, где у женщины клитор и что с ним делать?
Зажимаю пальцами, ласкаю, снова зажимаю на пике. Она мечется, дышит часто и даже постанывает, хотя не признается.
— Кажется, поиски увенчались успехом.
Двинул пальцами дальше и… почувствовал горячую влагу.
— Смотри-ка, твоя дырочка уже течёт, — прорычал я ей в губы. — А ещё дерзишь. Значит, хочешь, чтобы я тебя взял по-настоящему? На всю длину, хочешь?
Стеша не отвечает, но её взгляд поплыл.
Это означает — ДА!
Большего не требуется.
Я толкаю её на кровать.
Стеша падает на спину, её грудь мягко и призывно колышется. Я нависаю сверху, раздвигаю ей бёдра коленом. Моя ладонь скользит вниз — между её ног. Она уже влажная, горячая.
Пальцы легко находят набухший бугорок и начинают медленно кружить. Стеша выгибается, тихий стон вырывается из её губ.
— Ох… — выдыхает она хрипловато.
Я наклоняюсь и беру в рот её сосок — сильно, жадно. Сосу, покусываю, пока он не становится твёрдым, как камешек. Другой рукой продолжаю ласкать её между ног, проникая пальцем внутрь. Она тесная, но очень отзывчивая. Её бёдра дрожат, она начинает двигаться мне навстречу.
Внутри меня всё горит.
«Я не должен так хотеть её. Она — ошибка!»
Но тело не слушается.
Я отстраняюсь только чтобы снять брюки и бросить их в сторону вместе с трусами. Мой член выскакивает — тяжёлый, пульсирующий, уже мокрый на самом конце. Стеша смотрит на него широко раскрытыми глазами, потом моргает.
— Что, русская, больших никогда не видела? Уже представляешь его в себе? Хочешь?
Она дрожит, но всё-таки успевает сказать очередную колкость.
— Большой дрын ещё не означает, что ты с ним хорошо обращаешься.
Её голос слабый, едва слышный, а у меня по венам от её слов — кипяток.
И предсемя чуть ли не брызжет.
Ты посмотри, сомневается ещё!
— Вах, сучка! Норовистая кобылка! Сейчас я тебя этим… дрыном заезжу!
Стеша облизывает губы. Этот маленький жест почти лишает меня остатков контроля.
Я вхожу в неё одним сильным толчком. Она вскрикивает — громко, протяжно. Её стенки обхватывают меня плотно, горячо, мокро. Я начинаю двигаться — жёстко, глубоко, почти зло. Каждый толчок заставляет её полную грудь колыхаться. Я смотрю, как она трясётся подо мной, и не могу отвести взгляд.
— Смотри на меня, — рычу я. — Не закрывай глаза.
Стеша послушно смотрит. Её губы приоткрыты, дыхание прерывистое. Я ускоряюсь, вбиваясь в неё всё сильнее. Её тело отвечает — она поднимает бёдра, встречая каждый мой удар. Внутри неё становится ещё жарче, ещё мокрее.
Я опускаю пальцы.
Мог бы не делать, но мы же договорились, что доведу её!
Я просто хочу выполнить своё обещание, потому что Магомед держит слово.
Её клитор скользкий, разгорячённый, становится ещё больше от интенсивных поглаживаний.
Вдруг она выгибается дугой, пальцы впиваются мне в плечи.
— Я… сейчас… — выдыхает она дрожащим голосом.
Её оргазм
