Пышка. Похищенная для кавказца - Айрин Лакс
Если откажусь, опозорю род, стану словно прокажённый среди своих!
Стеша стоит тихо, но я вижу лёгкую улыбку в уголках её губ. Она наслаждается этим моментом.
Это бесит ещё сильнее.
Я делаю шаг к ней и произношу тихо, только для неё:
— Ты думаешь, это шутка? Развлекаешься, москвичка?
Смотрю на неё. Все они в столице испорченные: мажорки или простушки. Простушки — даже сильнее, потому что готовы на всё, чтобы вылезти в люди. Кто знает, сколько членов она уже сосала, если прямо смотрит в глаза кавказцу и не отводит взгляд!
Но здесь ей — не столица.
Здесь — горы, в горах — свои правила!
— Ты даже не представляешь, во что ввязалась!
Она смотрит мне прямо в глаза и отвечает мягко, с особенной интонацией:
— А у меня был выбор?
Её голос — грудной, довольно низкий и мягкий, словно бархат.
Я отворачиваюсь. В комнате уже обсуждают подготовку к свадьбе.
Женщины в углу шепчутся — я слышу обрывки: «жируха», «русская», «что он теперь будет делать», «она даже хинкал не приготовит!»
Выхода действительно нет.
Слово было дано. При всех старейшинах. При братьях. При всей семье.
Прочищаю горло.
— Я женюсь на ней.
Снова тишина.
— Я дал слово и я его сдержу. К свадьбе всё готово… — смотрю на русскую.
Она, воспользовавшись случаем, говорит.
— Всё готово? И платье?
Повела покатым плечо, грудь пошла волной, всколыхнулась.
На такие формы платье шить придётся на заказа.
Придётся найти ту, кто сошьёт: ведь свадьба через два дня.
— У тебя будет платье и подарки.
Что-то заставляет меня сказать:
— Щедрый махр, которыми не стыдно будет прихвастнуть даже перед подружками в Москве на Патриках, но… — делаю паузу. — Забудь. Эти горы — теперь твоя столица, а тропы нашего аула заменят тебе Патрики!
— Хорошо, Магомед! — соглашается, покорно потупив взор.
Старейшины одобрительно закивали: мол, быстро учится, женщине нужно быть покорной и не пялиться на мужчину бесстыже!
Но тут она добавляет, совсем тихо:
— Надеюсь, подарки будут достойными, в качестве моральной компенсации за похищение. И кстати, ты не знаешь, как меня зовут.
Я теряю контроль рядом с ней, во мне всё кипит.
— И как же тебя зовут.
— Стефания, можно — Стеша.
— Итак, Стеша, ты — моя будущая жена. Сейчас женщины заберут тебя на свою половину дома и разместят со всеми удобствами. Готовься к свадьбе.
Я выхожу из комнаты, не сказав больше ни слова.
Но даже за дверью её лицо — с этими ямочками и дерзким взглядом — стоит у меня перед глазами.
Сучка… Напросилась на брак.
Пусть её украли для меня, но я же был готов отказаться, а она…
Теперь у меня чувство, словно это не она пленница и заложница ситуации, а я — сам!
Глава 5
Стеша
Платье сшили по моим меркам всего за два дня. Я сама выбрала самый дорогой бархат и кружево, мне пригласили лучшую портниху в округе.
«Если уж меня украли для свадьбы, то пусть будет красиво!» — сказала я Магомеду спокойно и улыбнулась.
Он тогда только скрипнул зубами и вышел.
Платье готово для свадьбы.
Теперь я стою перед зеркалом и понимаю: что-то пошло не так.
Платье едва налезло.
На примерке перед финальной прострочкой всё было иначе.
Я не могла растолстеть так быстро, потому что от волнения я почти ничего не ела!
Тётушки пыхтят, затягивая шнуровку на спине.
Они тут все.
Дом Магомеда большой, под его крышей сейчас — сёстры, тётшуки, дальние родственницы.
Но особо выделяется двоюродная сестра Магомеда — Алия. Та, ради лечения которой Магомед не пожалел выложить кругленькую сумму. С того света её вытащил. Об этом и многом другом мне похвастались, подчёркивая, что они здесь — выше и ценнее меня, я а… я — просто ошибка.
Алия сладко улыбается и говорит ехидно:
— Ты будто за эти два дня стала ещё толще! Может, брат тебя украл, потому что залетела?
— Алия, у тебя логика хромает. Магомед увидел меня впервые, там, в доме, при всех. У нас не могло быть близости до свадьбы.
— Значит, много ешь. На свежем горном воздухе и аппетит увеличивается, но ты же в платье едва влезла! И это только за два дня. Что будет дальше? Может быть, не стоит надевать его? Есть и другие варианты…
Она показывает на одеяние одной из женщин — вдова, покрытая чёрным с головы до ног, только глаза сверкают в прорези.
На лице Алии появляется ехидная, ядовитая ухмылка: не знаю, почему, но она невзлюбила меня очень сильно.
Хочет, чтобы я согласилась надеть этот чёрный балахон, под которым не видно меня саму? Не дождётся
Я улыбаюсь в ответ самой милой улыбкой:
— Ой, спасибо за заботу, Алия. Но Магомед заплатил за лучшее платье — значит, оно должно сидеть идеально. Просто немного… обтягивает.
Когда меня наконец втискивают в лиф, я едва могу вдохнуть. Грудь выпирает так, что кружево натянуто до предела.
Перед глазами аж потемнело!
Я понимаю: они сделали это нарочно, изменили мерки или дали распоряжение портнихе сшить на два размера меньше.
Теперь я буду выглядеть как колбаса вязанка в этом платье!
— Может, окажешься от свадьбы? — спрашивает Алия сладко, а глаза сверкают. — С вас, русских, взятки гладки. Ни традиций, ни порядков не соблюдаете!
Точно, подстроено!
— Ох, нет. Отказаться я не могу, я уже запланировала поездку в столицу с моим супругом. Мои родственники готовятся и забронировали банкетный зал под праздник! — лгу, едва дыша в темном лифе.
Тётушки переглядываются, но молчат. Я уже слышу их шепотки за спиной:
«Русская жируха решила гулять на все деньги Магомеда! Едва влезла в платье, вот это аппетиты…»
* * *
На самой свадьбе цирк только начинается.
Я иду к Магомеду по ковровой дорожке. Каждый шаг даётся с трудом — платье сдавливает бёдра и грудь. Он стоит прямой, как скала, лицо каменное. Когда я подхожу, его взгляд скользит по мне и на мгновение задерживается на слишком туго обтянутой груди. Желваки ходят.
Во время церемонии я случайно роняю стаканчик с водой. Звон разбитого стекла разносится по комнате. Я невинно поднимаю глаза:
— Ой… Как говорится, на счастье.
Магомед смотрит на меня так, будто хочет придушить.
А потом начинается танец.
Меня выводят в круг. Я пытаюсь повторять простые движения, но мои пышные формы живут своей жизнью. От малейшего движения грудь колышется, а бёдра двигаются волнами.
Мой танец не выглядит скромным в этом обтягивающем платье.
