Морозов, не рычите! Личная заноза для миллиардера - Полли Уайт
И в этот миг из кармана его брюк раздается навязчивая унизительная вибрация.
Александр, не отрывая губ от моих, машинально, по привычке запускает руку в карман, чтобы достать телефон. Он лишь на сантиметр отдаляется, и этого достаточно.
Открываю глаза и вижу засветившийся экран в его руке. Имя: «Милана». И иконку.
Красивая женщина. Точно не сестра и не коллега по работе. Именно на таких женятся богачи типа Морозова…
Мозг взрывается. Все встает на свои места.
Планы Морозова на вечер. Раздражение, что я все испортила.
Он не свободен.
Просто развлекается, убивая время между ночью с любовницей (или женой?) и выгулом собаки.
С силой отталкиваю его от себя, задевая больную ногу и шипя от боли.
— Уберите руки! — хриплю, во мне кричат обида и оскорбленная гордость. — Я что, следующая в вашем списке на вечер? После собаки и перед визитом к любовнице?!
Александр явно сбит с толку. Он делает шаг ко мне, лицо искажено досадой. Все еще сжимает в руке звенящий телефон.
— Света, это не то, что ты подумала…
— Как банально! Придумали бы что пооригинальнее! — почти кричу, тычу дрожащим пальцем в дверь. — Вон! Немедленно! Я не хочу вас видеть! Уходите! Вы мне противны!
Морозов тяжело дышит. Проводит рукой по волосам. Его взгляд темнеет.
Мужчина видит, что спор бесполезен, резко разворачивается и выходит, даже не посмотрев на меня.
Но на пороге оборачивается.
Его глаза уже не растерянные, а уверенные, с искоркой азарта.
— Это не конец, Света. Я еще вернусь.
Дверь с грохотом захлопывается.
Дрожа всем телом, опускаюсь на пол в прихожей, обхватываю колени и рыдаю.
Горячие, горькие слезы злости текут по щекам.
Я зла на него. На его наглость.
И на саму себя за секунду слабости и предательское тепло, что разлилось по телу, когда губы Морозова касались моих.
Злобик подходит и тычется мокрым носом в мою щеку. Урчит. Обнимаю своего рыжего защитника.
— Только ты меня понимаешь. Все мужики — козлы… — всхлипываю, уткнувшись носом в шелковистую шерстку. Смотрю на кота-кастрата. — Все, кто с яйцами. Потому что они у них вместо мозгов.
Нет. Так нельзя. Нужно взять себя в руки.
Этот вечер — просто случайность, неприятный инцидент.
Александр Морозов — случайный мужчина, клиент нашей клиники.
Да, красивый. Да, от его прикосновений мурашки по коже.
Но он занят. Этот самовлюбленный мужик совершенно недоступен.
Я точно не могла влюбиться в него за столь короткое время.
Да, я влюбчивая и уже начала что-то чувствовать, но самое время положить этому конец!
Внезапно раздается звонок в дверь.
Сердце бешено колотится в груди. Он? Это он? Вернулся?
В голове тут же рождается целый сонм нецензурных выражений, которые я сейчас выдам прямо в наглое лицо Морозова! Опираясь на стену, ковыляю к двери и распахиваю ее.
Но за дверью не Александр. А молодой парень в форме курьерской службы. В его руках большая картонная трубка с лекарствами и… костыль.
— Светлана Лисичкина? Вам доставка! — весело щебечет он.
Стою с заплаканным опухшим лицом, в помятой футболке и с перевязанной ногой. Идеально.
— Д-да, — бормочу, пытаясь взять себя в руки.
Курьер протягивает бумагу для подписи. Мои руки предательски трясутся, пальцы не слушаются. Роняю ручку. Черт.
— Ой, извините! — наклоняюсь, чтобы поднять ее, чувствуя, как ноет лодыжка.
В этот момент Злобик, привлеченный большим и интересным объектом — новым блестящим костылем, решает, что это его новая игрушка.
Мой кот грациозно запрыгивает на прислоненную к стене пластиковую штуку.
Происходит все мгновенно. Костыль падает вместе с котом и со всей дури обрушивается на коробку с лекарствами, которую курьер как раз передает мне.
Она с грохотом переворачивается. Десятки тюбиков, баночек, упаковок и блистеров с таблетками разлетаются по всей прихожей, как конфетти на параде сумасшедших.
Один тюбик с согревающей мазью, описав в воздухе изящную дугу, приземляется Злобику прямиком в морду. И — о ужас, крышечка от него отлетает!
Бедный кот, ослепленный и обмазанный пахучей липкой субстанцией, с диким душераздирающим воплем «МЯУ!» взлетает в воздух и, как угорелый начинает носиться по квартире.
Он ввинчивается в коридор, влетает в комнату, задевает дверцу шкафа, оставляя на ней жирный мятный след, петляет между ножками стула, размазывая липкую массу по ковру.
Курьер и я замираем в ступоре, наблюдая за этим безумием. В воздухе плотно витает едкий, обжигающий нос аромат ментола и кошачьей паники.
— Э-э-э… Распишитесь? — робко протягивает мне паренек ту самую злополучную ручку.
Я молча, с каменным лицом ставлю закорючку.
— Хорошего дня! — бодро говорит он и пулей убегает, оставив меня наедине с хаосом и воющим котом.
Захлопываю дверь, опираюсь на нее спиной и смотрю на апокалипсис в своей прихожей.
Вымотанный Злобик сидит посреди комнаты и с отвращением вылизывает лапу, испачканную в мази. От него так и прет мятной свежестью.
— Что ж, — громко говорю, глядя на него. — Похоже, Морозов прислал не только лекарства, но и средство для экстренной ароматерапии. Теперь ты пахнешь, как бордель для снеговиков.
Глава 6. Операция «Бывшая»
Александр
Дверь захлопнулась за моей спиной, отрезая меня от Светы. От ее гнева, слез и того пьянящего тепла, что на секунду вспыхнуло между нами.
Я спускаюсь по лестнице, и в ушах все еще звенят ее слова: «Вы мне противны!» Слова девчонки, которая не боится меня и которая за один вечер заставила почувствовать больше, чем Милана за все месяцы нашей связи.
Машинально касаюсь пластыря на щеке. Под ним пульсирует царапина. Подарок ее рыжего охранника. Гнев уже схлынул, оставив после себя странную, непривычную пустоту. Обычно моя ярость — это топливо, но сегодня она куда-то ушла, открывая дорогу другому чувству. Горькому, обжигающему осознанию.
Света была права. Всё, что она кричала мне в лицо, было чистой правдой. Я вел себя как последний подлец.
Сажусь в машину. Добр, дожидавшийся меня на переднем сиденье, тут же утыкается мокрым носом мне в бедро. Тихо поскуливает. Его умные глаза смотрят на меня с немым вопросом.
— Что, друг? Тоже её полюбил с первого взгляда? — тихо спрашиваю я, почесывая пса за ухом.
Добр виляет хвостом и издает короткий одобрительный вздох. И в моей голове все вдруг встает на свои места. Этот пес, которого я спас из адской ямы, чье мнение ценю больше человеческого… он выбрал Свету. Добр увидел в ней то, что я сам боялся признать: родственную душу.
И он искренен в своей симпатии. А я?
Мысль о Милане вызывает лишь досаду. Её навязчивые селфи, притворная сладость —
