только под утро.
Тишину нарушает подозрительный шорох.
Приоткрываю глаз и вижу эпичную картину: Добр и Злобик, воспользовавшись тем, что дверь в спальню закрыта неплотно, просачиваются внутрь.
Ротвейлер деликатно устраивается в ногах, а Злобик, не изменяя себе, запрыгивает прямо на грудь спящему Саше. Затем начинает методично топтать моего мужа лапами…
Саша просыпается, натыкается взглядом на наглую физиономию кота и обреченно вздыхает.
— Кажется, эти двое не слышали ничего о личных границах…
Я смеюсь. Затем веду кончиком пальца по сильной груди мужа.
— Саш, а у меня есть новость. И, боюсь, личного пространства скоро станет еще меньше.
Беру его руку и прикладываю к своему животу. Морозов замирает.
Его взгляд проходит путь от недоумения до такой оглушительной радости, что я пугаюсь — не решит ли он прямо сейчас вызвать вертолет, чтобы отвезти меня на полное обследование.
— Бельчонок… — голос его дрожит. — Ты серьезно?
— Серьезнее некуда, Морозов. Диагноз поставлен, обжалованию не подлежит.
Муж прижимает меня к себе так бережно, словно я сделана из хрупкого хрусталя.
Добр лижет его в ухо, Злобик довольно урчит.
В этот момент я понимаю: вот оно. Наше сумасшедшее, громкое, пахнущее шерстью счастье.
Мы прошли через нелепые аварии, взаимные оскорбления, интриги бывших и мои собственные страхи. Я боялась потерять себя в его мире, а в итоге обрела дом.
Глядя на Сашу, который уже начинает на полном серьезе обсуждать с Добром какой породы должна быть первая собака нашего ребенка, просто закрываю глаза и улыбаюсь.
Да, будет непросто.
Будут бессонные ночи, новые выходки Злобика и, наверняка, еще парочка «планов перехвата» от моего неугомонного мужа.
Но я точно знаю: пока мы вместе, пока за нашими спинами слышится довольное сопение наших хвостатых друзей — всё у нас будет хорошо.
Потому что любовь — это не когда всё идеально.
Это когда даже в самом большом хаосе ты чувствуешь себя на своем месте.
Рядом со своим ледяным баритоном, который оказывается самым лучшим мужчиной в мире.