Морозов, не рычите! Личная заноза для миллиардера - Полли Уайт
— Светлана Алексеевна? — осторожный шепот Насти прямо за дверью заставляет меня вздрогнуть. — Он... того. Уехал. Вы там живы?
— Жива, Настя. Почти.
Мне нужно немедленно снять это платье!
Оно душит меня. Лезу в нижний ящик шкафа, где у меня всегда лежит «сменка» для особо грязных случаев.
Например, когда нужно фиксировать крупного кобеля или чистить вольер после очень «недовольного» пациента.
Мой старый выцветший серый спортивный костюм с растянутыми коленками сейчас кажется самой роскошной одеждой в мире. Платье летит в угол.
Теперь я снова доктор Лисичкина, а не «кейс для кармы».
Выхожу в коридор. Настя и санитар Миша смотрят на меня так, будто я только что вышла из клетки с тигром.
В воздухе висит аромат лилий. Проклятые цветы! Они пахнут просто божественно: тонко, свежо, именно так, как я люблю.
И от этого становится еще больнее. Он запомнил, какие цветы мне нравятся. Или просто спросил у своего секретаря, что положено дарить «рыжим подопытным»?
Решительно хватаю мусорное ведро, в которое с размаху швырнула букет.
— Я сама вынесу, — бросаю персоналу, стараясь, чтобы голос не дрожал.
На заднем дворе, у больших железных контейнеров, я на секунду замираю.
Лилии смотрят на меня из бака своими нежными розовыми лепестками, и мне чертовски жаль их выбрасывать.
Они-то не виноваты, что их купил подлец.
Но если я оставлю их хоть на минуту, то точно расплачусь. Захлопываю крышку контейнера. Прощай, романтика, привет, суровая реальность.
Завтра же найду юриста. Морозов купил сюда оборудование, которое стоит, как небольшой самолет. Я не буду его «благотворительностью»!
Оформлю это как кредит, как аренду, да хоть как ипотеку на сто лет, но я верну ему каждую копейку!
Вечером возвращаюсь домой в состоянии полного эмоционального истощения.
Злобик встречает меня в прихожей, требовательно заглядывая в глаза.
В животе урчит, но от мысли о еде тошнит.
Вчерашняя пицца, которую заказывал Александр, теперь кажется мне частью хитроумного плана по откорму жертвы перед закланием.
Из чистого упрямства я открываю приложение и заказываю самый сомнительный сет роллов из закусочной «У Ашота».
Там рис всегда разваливается, а имбирь подозрительно напоминает крашеную бумагу, но сейчас это именно то, что мне нужно.
Настоящая честная дешёвка, а не этот ваш «премиум-класс» с двойным дном.
Доставку привозят через сорок минут.
Я сижу на диване в домашней одежде, жую безвкусный ролл «Калифорния» и смотрю на телефон, который лежит на кофейном столике.
Открываю список контактов. Листаю до буквы «В».
«Властный нахал».
Палец зависает над кнопкой «Заблокировать».
Давай, Света, нажми её. Один клик и ты свободна от этого кареглазого манипулятора.
Но в голове снова и снова крутится его неоконченная фраза: «Потому что я тебя…».
Что он хотел сказать? «Потому что я тебя переиграл»?
Или «Потому что я тебя купил»?
— Хватит тонуть в жалости к своей персоне, — приказываю я себе. — Ты молодая, перспективная, у тебя есть кот и клиника в долгах. Жизнь бьет ключом!
Заношу палец, чтобы окончательно отправить Властного нахала в цифровое небытие, и в этот самый миг экран смартфона вспыхивает.
Властный нахал. Вызов.
Сердце делает такой кульбит, что я едва не давлюсь имбирем. Решительно нажимаю на красную кнопку. Сбрасываю.
Через пять секунд снова вибрация. Он настойчив, как коллектор. Опять сбрасываю.
На третий раз телефон начинает буквально подпрыгивать на столе.
— Да чтоб тебя! — вскрикиваю, срывая трубку. — Морозов, у тебя что, оперативная память стерлась? Я же сказала: оставь меня в покое! Между нами всё кончено, пари закрыто! Иди, спасай мир в другом месте, а от меня...
— Света, послушай меня внимательно, — его голос в трубке заставляет меня мгновенно замолчать.
В нем нет ни тени иронии, ни того бархатного напора. Он звучит как-то... мертво. Пусто.
— Добр сбежал.
Глава 14. Последний аргумент и изумрудное «нет»
Александр
Вечернее солнце лениво ползет по полированной поверхности моего стола, но я не вижу цифр в годовом отчете.
Перед глазами — только рыжий вихрь волос и зеленые глаза, в которых сегодня днем я прочитал свой смертный приговор.
Я, Александр Морозов, привыкший просчитывать риски на десять ходов вперед, сейчас чувствую себя мальчишкой, у которого отобрали любимую игрушку.
Только Света — не игрушка. Она — бомба, которая разнесла мою выверенную жизнь в щепки.
Но что случилось сегодня? Почему она была так зла? Что я сделал? Или не я…
Открываю ноутбук и запускаю удаленный доступ к камерам в «Хвостатом». Их поставили мои ребята на прошлой неделе.
Прокручиваю запись на несколько часов назад.
Белоснежный «Бентли» Миланы, припаркованный прямо у входа. Моя бывшая выходит из машины, сияя искусственным лоском, и скрывается в дверях клиники. Через десять минут она выходит, победно поправляя укладку. А следом — Света. Она выглядит так, будто её ударили под дых.
— Тварь, — цежу сквозь зубы, набирая номер начальника службы безопасности.
— Сева, позвони в банк, пусть все счета Миланы заморозят, — приказываю, когда на том конце снимают трубку. — И подготовь документы по иску о клевете и вмешательстве в частную жизнь. Я хочу, чтобы она исчезла из этого города к утру. Чтобы ее не приняли ни в одном, даже самом затхлом хостеле.
Закрываю крышку ноутбука. Гнев не приносит облегчения.
Внутри — выжженная земля. Милана со своими дешевыми интригами — лишь симптом моей прошлой жизни.
А Света... Света — это воздух, которого мне катастрофически не хватает.
Я влюбился.
В эту колючую, упрямую девчонку в помятом халате. И это не азарт, не пари и не стратегия захвата. Это капитуляция.
Я не собираюсь сдаваться. Поеду к ней. Расскажу всё. Выверну душу наизнанку, пусть казнит или милует.
А еще я нагло использую Добра как тяжелую артиллерию. Против этого мохнатого танка у неё, моей рыжули, нет защиты.
По пути заезжаю в ювелирный бутик. Девушка-консультант предлагает бриллианты, достойные королевы, но я качаю головой.
Взгляд цепляется за кольцо из белого золота с крупным, глубоким изумрудом. Он точь-в-точь как её глаза. Стильно, благородно, без лишнего пафоса. То, что Света не швырнет мне в лицо... я надеюсь.
Подъезжаю к дому, чтобы забрать пса.
— Добр! Ко мне! — зову, входя в холл.
Тишина. Только мерное тиканье напольных часов. Обхожу дом, заглядываю в сад, иду к вольеру. Пусто. Поводок висит на крючке, но собаки нет.
Меня прошибает холодный пот. Звоню матери.
— Мам, Добр у тебя? — спрашиваю без предисловий.
— Нет, Сашенька, что ты... Я сегодня весь день в городе была. А что случилось? — в её голосе слышится нарастающая паника.
— Да
