Соседи. Часть 2 - Елена Архипова
Так, за разговорами, да под вишневый ликерчик, и пролетел вечер. Ляля, глянув на часы и увидев, что время уже позднее, засобиралась уходить.
Прощались, дав обещание, что как-нибудь еще соберутся вот так посидеть. Ляля распахнула входную дверь и неожиданно замерла – на пороге стоял Потап.
– Вера, извини, что так поздно. Я не забыл, что обещал зайти. Замотался! Только вот смог освободиться. До которого часа у вас можно стучать и сверлить? – Потап продемонстрировал пластиковый ящик с логотипом известной марки, выпускающей инструменты.
– До двадцати двух нуль-нуль! – отрапортовала Ляля, изо всех сил сдерживая улыбку. Потом, обратившись уже к Вере, выдала на прощанье:
– Верочка Пална, хорошего вам… ремонта!
Потап сам закрыл дверь за Лялей, щелкнул замком и опять так же быстро, как утром, шагнул к Вере, чтобы опять застать ее врасплох с поцелуем. А оторвавшись от ее губ, прошептал:
– Обожаю вишню в ликере!
Эпилог
Андрей въехал во двор дома, в котором жила Вера, порадовался тому, что сегодня опять жара, а потому соседи разъехались с утра на природу, ловить последние летние деньки, и потому есть свободное парковочное место почти напротив входа в подъезд.
Он припарковал автомобиль так, чтобы было удобно грузить чемоданы. Выбрался из автомобиля, чертыхнувшись на свою больную ногу, но больше по привычке. Нога уже так не болела, но все еще вынуждала ходить, опираясь на трость. Набрал номер квартиры Веры, дождался ответа и бросил короткое:
– Серёг, это я, открывай!
Лифт был на первом, порадовав тем, что не надо его долго ждать. Дверь в квартиру тоже открыл Сергей.
– Здравствуйте, Андрей Яковлевич, проходите.
– Здоров! Собрались?
– Да, – парень кивнул на чемоданы, стоящие в прихожей, – мама сейчас Малыша в переноску уложит, и можем выезжать. Таблетку ему успокаивающую давала, чтоб уснул наш неугомонный.
Васильев кивнул понимающе, а парень, оставаясь таким же серьезным, спросил:
– Андрей Яковлевич, а у Вас, случайно, для людей нет такой же таблетки? Ну так, мало ли завалялась?
– Ты себе, что ли?
– Нет, маме. Впрочем, сейчас сами все поймете.
Вера вышла в прихожую, держа переноску, в которой спал Малыш, который был уже совсем не малыш. Как шутил все тот же Сергей: “Затесались у кота в родственниках мейн-куны”.
– Андрюша, привет! – Вера шагнула к Васильеву, чмокнула того в щеку, пристроила на тумбочку переноску с котом и шагнула в сторону кухни. – Пойдем, кофе выпьем на дорожку? Точнее, я тебе сварю, а сама еще раз по квартире пробегусь, проверю, все ли взяла.
– Мам, в сто первый раз? – вздохнул Сергей и глянул на Васильева, мол, вот, я же говорил!
– Вера, самолет ждать не будет. И потом, помнится мне, что ТАМ, – Андрей выделил слово интонацией, – тоже есть хорошая кофемашина.
– Ах, ну да, – Вера виновато улыбнулась, – это всё моё преддорожное волнение, прости!
– Вера, ты боишься летать?
– Нет, не боюсь, но каждый раз волнуюсь. Ладно, давайте уж, по традиции, присядем “на дорожку” да и будем выезжать.
Они разместились тут же, в прихожей, помолчали.
– Так, мальчики, вы пока выходите, а я еще раз здесь пройду, проверю всё и тоже иду. Обещаю, я быстро!!
Андрей с Сергеем переглянулись, но вышли, прихватив и переноску с потяжелевшим Малышом. Вера, оставшись в квартире одна, пристроила свою сумку на пуфик, открыла её и тихо проговорила, обращаясь в тишину квартиры:
– Козьма Иваныч, поехали с нами! У нас там двухэтажный сруб, баня, сарай – все новое и без домового. Непорядок это! А ты у нас хозяйственный да строгий. Найдешь и там, чем себя занять и чем руководить.
И словно в ответ на ее слова в глубине квартиры что-то звякнуло, потом скрипнуло и стихло. Вера выждала еще несколько секунд, улыбнулась и закрыла сумку. Обула удобные балетки – после самолета у нее всегда отекали ноги, и вышла из квартиры с легким сердцем.
– Вперед! Навстречу новой жизни. Жизни в провинции, – напутствовала сама себя, закрывая квартиру.
Уже сидя в машине, обратилась к сыну:
– Сереж, Лиза точно приедет в аэропорт?
– Да. Эндрю обещал, что лично ее привезет!
Вера кивнула, подумав: “Ну, дай Бог, и у Лизы с Андреем все получится. Хороший мальчик, не избалованный отцовскими деньгами”.
Лиза с Андреем действительно ждали их в зоне регистрации на рейс.
Вера с Сергеем сдали багаж, прошли регистрацию, и вся компания двинулась в зону, куда вход был только для улетающих.
Сергей обменялся рукопожатиями с мужчинами – Андреем и Доком, они коротко обнялись прощаясь, и Сергей, подхватив переноску с котом, ушел проходить контроль.
– Вера Павловна, хорошего Вам полета и мягкой посадки! – парень улыбнулся и легко обнял Веру.
– Спасибо, Андрюш. Береги Лизу! – шепнула Вера парню.
– Обещаю! – ответил коротко.
– Док, теперь ты, – Вера шагнула к Васильеву и обняла его. – Галинке привет и легких родов. Я с ней сегодня, конечно, говорила по телефону, объяснила еще раз, что нечего ей, в ее положении и на ее сроке, в аэропорту делать. Опять же жара эта! Конец августа уже, а печет так, будто середина лета.
– Ну, срок, положим, не критичный, самое начало третьего триместра, но спасибо, что понимаешь. Это на западе рожать в сорок с хвостиком норма, а у нас она старородящая.
– Андрей…, – начала было говорить Вера, но была остановлена Васильевым.
– Вера, даю слово, как только поедем рожать, дам тебе знать! Но месяц у тебя точно есть. Дальше положу ее на сохранение и потянем максимально к положенному сроку. Обещаю. Не переживай! – Васильев помолчал, потом, смутившись, произнес:
– Знаешь, Вер, давно надо было тебе это сказать, но все как-то не получалось. Спасибо, что помогла мне тогда увидеть Галинку с другой стороны. Столько времени рядом проработали, а я, дурак, все никак не мог в ней этого разглядеть.
– Береги своих девочек, Док. Ты заслужил свое счастье так же, как и мы.
Васильев кивнул и тут же, сменив тон, рассмеялся:
– Однако правду говорят, что путь к мужским сердцам лежит через наши желудки, да? Ты вот нашего молчуна майора также, однако, прикормила! Он и не отнекивается даже.
Вера улыбнулась, а Васильев продолжил уже без тени улыбки:
– Теперь-то я за него спокоен буду. Спасибо тебе за него, Вер Пална!
Вера в ответ лишь опять кивнула. Она из последних сил держалась, чтобы не расплакаться.
Лиза шагнула к своей бывшей наставнице самой последней. Обняла, уткнувшись Вере в шею, и вдруг всхлипнула:
