Пышка. Похищенная для кавказца - Айрин Лакс
Ужас возвращается, но я не кричу. Я бью его коленом между ног — сильно, отчаянно. Он рычит от боли, но не отпускает.
В этот момент я вижу краем глаза движение.
Барс бросается, на тех, кто напал на Магомеда. Он как огромный злой кошмар, кружит вокруг нападавших и кусает их, распугивая.
Это дало немного времени.
И вдруг… он поднимается!
Магомед.
Он поднимается с земли. Лицо залито кровью, бок разорван ножом, ребра наверняка сломаны. Но он встаёт и бросается из последних сил, как раненый зверь.
Его глаза — чёрные от ярости.
С коротким, звериным рыком он бросается на ублюдка, который прижимает меня к земле. Магомед хватает его за волосы, отрывает от меня и с силой бьёт лицом о ближайший камень. Раздаётся отвратительный хруст — нос ломается, кровь заливает всё вокруг.
Магомед не останавливается. Он бьёт снова и снова — кулаком, локтем, коленом. Кровь летит во все стороны. Последний удар — и мужчина обмякает, как тряпичная кукла, пока Барс атакует последнего, кто еще держится.
Магомед поворачивается ко мне. Он шатается, но всё равно делает шаг вперёд и падает на колени рядом. Его руки, покрытые чужой и своей кровью, осторожно касаются моего лица.
— Стеша… ты цела? — голос хриплый, прерывистый, полный боли.
Я киваю, не в силах говорить. Слёзы текут по щекам, но это уже не страх — это облегчение и что-то гораздо большее.
Он смотрит на меня ещё секунду, потом его глаза закатываются, и он тяжело валится на бок.
— Магомед! — кричу я, бросаясь к нему.
Барс подходит и ложится рядом, тяжело дыша, весь в крови. Поляна вокруг нас — сплошное месиво из крови, тел и оружия.
Последний бандит прихрамывает прочь. Остальные лежат.
Я прижимаю ладонь к ране на его боку, пытаясь остановить кровь.
— Держись… пожалуйста, держись… — шепчу я дрожащим голосом. — Ты меня спас… теперь я тебя не отпущу…
Вокруг тихо. Только тяжёлое дыхание Барса и далёкий шум ветра в горах.
Здесь не ловит связь.
Совсем.
— Держись, держись, я сейчас вызову помощь! — целую его и, поднявшись, бегу.
Бегу так быстро, как только могу, чтобы добраться до места, где ловит связь, чтобы вызвать помощь!
Я вся в крови — своей и чужой — и впервые за всё время чувствую, что готова отдать жизнь за этого мужчину.
За своего мужа.
Бегу, слёзы по лицу… Успеть лишь бы успеть!
И лишь потом, когда я уже ехала в машине скорой помощи, держа руку Магомеда, смогла выдохнуть: успела.
Глава 23
Магомед
Вот уже неделю я лежу в больничной палате. Белые стены, запах лекарств, тихое гудение аппаратов. Бок туго забинтован, ребра ноют при каждом вдохе, голова тяжелая после удара.
Два ножевых ранения, сотрясение, сломанные ребра.
Синяки по всему телу, лицо — в лепёшку. Один глаз полностью заплыл, второй видит мутно.
Но я жив.
Дверь открывается. Входит Руслан — мой старый друг. Высокий, с короткой бородой, всегда чуть более весёлый и современный, чем я.
Всегда посмеивался над моими традиционными взглядам и словами о том, какой должна быть жена.
Сегодня его лицо серьёзное.
— Держишься, волк? — спрашивает он, садясь на стул рядом с кроватью.
— Держусь. Говорят, живой, — отвечаю я низко, хрипло. — Ты с новостями?
— Да.
— Что с теми ублюдками?
Руслан вздыхает и проводит рукой по лицу.
— Двое мертвы. Один — тот, кому твой пёс глотку порвал, скончался ещё до приезда полиции. Второй, что хотел уйти, поскользнулся и разбил голову о камни. Остальные — в тяжёлом состоянии. Один вообще не встанет — позвоночник повреждён, инвалид до конца дней. Двое только из реанимации, восстановление будет долгим.
Я молчу. Внутри нет сожаления. Только холодное понимание: я защищал свою женщину.
— Семья Салтанат? — интересуюсь строго. — На них дали показания?
— Дали, — кивает Руслан. — Брат Салты валит на отца, тот — на брата. Арестованы оба за организацию покушения. Кстати, Салта, о которой ты грезил, та еще дырка оказалась, уже хотела подкупить прокуроры для смягчения обвинений. Хотела преподнести ему свою звезду, но он не купился на дырку. Ей предъявили обвинения в попытке дать взятку должностному лицу при исполнении.
Руслан наклоняется ближе.
— Я всё уладил. Использовал все свои связи в полиции и среди старейшин. Обвинения в убийстве с тебя сняли. Самооборона. Но… цена есть.
Я смотрю ему в глаза. Жду.
— Тебе придётся заплатить крупную компенсацию семьям пострадавших. Какие бы ни были эти ублюдки, но у них есть жёны и дети. Понимаю, платить не хочется, но либо так, либо срок.
— Я заплачу.
— Это не всё. Последнее — самое жёсткое.
Руслан делает паузу.
— И… ты должен уехать из этих краёв. Навсегда. Здесь слишком много крови и старых счетов. Если останешься — рано или поздно кто-то из их рода придёт за тобой или за твоей женой. Плевать, что ты защищал своё. Месть, как мясорубка, перемалывает всех в один фарш.
Я не раздумываю ни секунды.
— Хорошо, — говорю я твёрдо. — Я уеду.
Руслан кивает, в его глазах мелькает уважение.
— Я помогу с документами и переездом. Куда хочешь — в большой город или дальше на север? У меня есть связи везде.
— Пока не решил. Главное — подальше отсюда.
Дверь снова открывается. Входит Стеша. Она всё ещё немного бледная после всего, что произошло, и с синяком на скуле, но уже держится уверенно. В руках — пакет с фруктами и чистая одежда для меня.
Руслан встаёт.
— Я оставлю вас. Завтра привезу бумаги.
Когда он уходит, Стеша подходит ближе и садится на край кровати. Её мягкая рука осторожно касается моей.
— Как ты? — спрашивает она.
— Сейчас как нельзя лучше. С появлением тебя.
Я беру её руку в свою и сжимаю.
— Собирайся, — говорю я спокойно, но уверенно. — Мы уезжаем. Из этих мест. Навсегда.
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Уезжаем? Прямо так?
— Да. Я заплачу компенсацию. Руслан всё устроил. Здесь нам больше не место. Но мы построим свой дом. Новый. Там, где никто не будет нас трогать. Где ты сможешь быть просто моей женой, а не украденной по ошибке. Где мы начнём всё заново.
Стеша молчит несколько секунд, потом улыбается — мягко, но уже без прежней иронии. В её глазах стоят слёзы.
Предельно серьезно кивает.
— Хорошо… Я с тобой. Куда угодно.
Я смотрю в окно. На улице, у больничного забора, сидит Барс. Огромный волкодав
