Возврату не подлежит - Таша Алферьева

поскольку уже за столом я принялась клевать носом. Кайл, оценив моё состояние, быстро поел, подхватил безвольную тушку на руки и отнёс к дивану, предварительно разложенному в довольно удобное, широкое спальное место.

Стоило голове коснуться подушки, и я начала проваливаться в забытьё. Сквозь липкую дремоту нащупала руку Кайла и крепко сжала в своей. Никуда ты от меня не денешься! Влюбишься и женишься!

А утром проснулась одна…

Глава 15

Глеб перехватил меня у входной двери, которую я безуспешно пыталась открыть, и рявкнул:

— Куда?

— Кайл! Где он?! — не менее яростно вопросила я, обернувшись.

Брат, заметно помятый после сна и предыдущих бурных возлияний, смущённо почесал затылок.

— Видимо, улетел, как мы и договаривались.

— Что? — произнесла я беззвучно, одними губами — голос пропал, а в груди похолодело от разливающейся там пустоты из-за осознания потери чего-то, вернее, кого-то важного.

— Будет тебе, — Глеб старался говорить непринуждённо и даже небрежно, но в глазах вовсю плескалась тревога — он видел, насколько я потрясена случившимся. — Придумала тоже, замуж за киборга. А вдруг он сломается в самый ответственный момент? В мозгах коротнёт? И вообще, они же стерильные. Детей от него не будет. Что это за семья? Без детей…

Я коротко хохотнула и с горечью добавила:

— В количестве семнадцати штук?

— Не утрируй. Ты же понимаешь, о чём я, — поморщился брат. Женских слёз он не любил и даже боялся.

А вот Кайл… Кайл…

Я всё-таки заревела — громко, навзрыд, опустившись на корточки и обхватив голову руками.

— Снежка, — испуганно причитал откуда-то сверху Глеб. — Ну ты чего? Прекращай. А ты о его желаниях и чувствах подумала? Ему это надо? Жениться на тебе? Ему, может, люди осточертели. Вот избавится от чипа, выберет какую-нибудь малонаселённую планету и заживёт в своё удовольствие один.

Доводы брата подействовали как холодный душ. Я тут же прекратила истерику и встала. Если это действительно так, если Кайлу лучше одному, я должна принять его выбор. Лишь бы у него всё получилось с чипом.

— Другое дело, — одобрительно хмыкнул Глеб. — Пошли завтракать. Хотя нет. Сначала душ.

Брат утопал в сторону санузла, я вернулась к дивану, увидела, что стоит в его изголовье, и почувствовала, как глаза по новой наполняются слезами.

На этот раз я плакала беззвучно. Сидела, подвернув под себя ноги, в обнимку с контейнером из прозрачного пластика, наполненного клубникой, и смотрела в одну точку. Прощальный подарок Кайла. И где только он её раздобыл?

Когда Глеб вышел из душа и увидел ягоды, сразу выяснилось где. Брат побледнел, лицо вытянулось, глаза расширились.

— Вот чёрт, — выдохнул он. — Только не это. Только не она.

Я подняла опухшее, мокрое от слёз лицо.

— Что? Кто «она»?

Глеб запустил пальцы во влажные волосы и заметался по комнате.

— Клементина. Старший лейтенант. Мой заместитель. Помешана на клубнике. Вернее, её выращивании. Она у неё вместо любимого питомца.

Я моргнула, пытаясь переварить услышанное.

— В смысле — вместо питомца?

— В прямом, — Глеб остановился и трагически воздел руки к потолку. — У неё целая гидропонная установка! С подсветкой, автополивом и системой климат-контроля! Она с клубникой разговаривает! Она её по имени называет! Каждый кустик!

Я медленно перевела взгляд на контейнер в своих руках. Алые, идеальные ягоды. С листиками. С живописными капельками конденсата.

— И что теперь будет? — спросила тихо.

Глеб остановился, тяжело дыша. Посмотрел на меня, на клубнику, на меня, опять на клубнику.

— А теперь, сестрёнка, твой драгоценный киборг официально стал главным подозреваемым в деле о краже особо ценного биоматериала с проникновением в жилое помещение старшего офицера. Статья сто сорок четвёртая, пункт «б» — до десяти лет колонии на астероидах. А я сейчас должен сделать выбор: арестовать тебя как соучастницу хранения краденого или сделать вид, что ничего не произошло, и надеяться, что Клементина не явится сюда с обыском до того, как мы это... ну...

Он выразительно посмотрел на контейнер.

— Съедим? — подсказала я.

— УНИЧТОЖИМ! — веско поправил Глеб. — Как улики! В процессе дегустации!

Я невольно хихикнула, несмотря на слёзы. Глеб взирал с укоризной, но в уголках его губ уже подрагивала предательская усмешка.

— Значит так, — он решительно шагнул ко мне и выхватил контейнер. — Эту клубнику мы не видели. Её не существовало. Твой Кайл — не вор, а я — не тот, кто укрывает преступника. Мы просто сидим, завтракаем, и...

Он открыл контейнер, вытащил одну ягоду, поднёс ко рту... и замер. Посмотрел на меня.

— Это ведь он тебе оставил.

Я кивнула, чувствуя, как снова защипало в носу.

Глеб тяжело вздохнул, протянул мне контейнер обратно и сел рядом.

— Ладно. Это твоё. Ешь. А я придумаю, как объяснить Клементине исчезновение клубники. Например, её утилизировал патрульный дроид во время техобслуживания. Или...

Он замолчал, глядя, как я беру в руку одну из ягод.

— Снеж, — сказал брат тихо. — Ты правда его любишь?

Я посмотрела на клубнику. Крупные ягоды походили на алые сердца, ради которых киборг, только-только начавший учиться быть свободным, решился на преступление.

— Правда, — прошептала я. — И знаешь... Кажется, он тоже меня любит.

Глеб отвернулся, пряча лицо, но я успела заметить, как дрогнули его губы.

— Дураки вы оба, — буркнул он в сторону. — Идиотка и киборг-клубничный вор. Хуже парочки не придумаешь.

* * *

Дни потянулись за днями. Меня ещё раз допросили по поводу нападения пиратов на ЗК-7. Попросили составить фоторобот их главаря, которого Кайл называл Гатта. Глеб, скрепя сердце, представил Кайла, как моего жениха, тайно посещавшего свою возлюбленную и случайно угодившего в заварушку. О мотивах пиратов никто особо не заморачивался: напали и напали. В секторе Борей это было в порядке вещей. Начальство Глеба стандартно отписалось: «проводится расследование», и все успокоились.

А ещё у меня появилась связь. Настоящая, стабильная, быстрая космосвязь. Не те жалкие крохи, что пробивались через глючный ретранслятор маяка. Я могла выходить в галанет, смотреть видео, читать новости и — о чудо из чудес — общаться с родственниками в чатах, которых было два: общий и детский. В общем шло активное обсуждение стремительно приближающегося главного семейного праздника — годовщины свадьбы родителей, в детском — выбирали подарок.

Я заглянула туда впервые за полгода и чуть не ослепла от количества непрочитанных сообщений. В первом их было — 23 847, во втором в два раза больше, потому что там вовсю разгорался спор. Пролистывать историю я даже не пыталась, просто вчиталась в текущую переписку:

В а р в а р а (43 года, старшая из сестёр, медсестра): Котятки мои, напоминаю