Соседи. Часть 2 - Елена Архипова
Вера не перебивала мужчину, понимая, что Потап не закончил.
– Спасибо, Док меня с того света вытащил да потом нашел нужные слова, чтоб я, дурак, дальше жить захотел. Как раз вот о дочери он мне и напомнил. Лиза с матерью не близка. Они слишком разные, словно и не родные. Нина всегда жила только своими интересами. Я после развода не забрал дочь к себе лишь потому, что здесь, в городе, образование лучше. Квартиру, что мне выдали, дочери оставил и уехал в лес. Комиссовали меня после ранения. Меня громкие звуки и скопления людей раздражают – это все последствия ранения, как мне объяснили. Спасибо, бывшие сослуживцы помогли в мирной жизни устроиться. Нашли мне место лесника.
Потап замолчал так же неожиданно, как и начал говорить, но рук Веры не выпускал. От его ладони шло тепло, даря спокойствие. После того как оба выплеснули все свои недомолвки и непонятки, стало легче, однако тут же появилось что-то другое. То самое, “щёлк”, а после этого у Веры где-то в груди стало тепло и приятно.
Вера нарушила молчание первой, и неожиданным вопросом:
– Потап, а Вы уверены, что сможете сейчас в свою квартиру попасть?
– Что? – он перевел на нее непонимающий взгляд.
– Я Лизе отдала связку ключей, что вы вручили Андрею. Помнится, там были другие ключи, – Вера кивнула на связку ключей, что лежала на торпеде между сиденьями.
Потап наконец выпустил руки Веры из своего захвата, взял связку ключей в руку и расхохотался:
– Да вот как так, а? Эти от моей лесной хибары. Вот же я идиот! Взял только одну связку, для Лизы. Ладно, поеду в гостиницу. Не хочу Зайчонка пугать. Тем более, она же не знает, что я почти сбежал из больницы.
– Потап, ну куда Вы в ночь опять поедете? Пойдемте, я постелю Вам в комнате сына, а утром уже к дочери пойдете.
Потап посмотрел на Веру долгим взглядом:
– Не боитесь, что репутация Ваша пострадает, запятнавшись?
– Моя репутация слишком чиста. Так чиста, что аж слепит! – Вера усмехнулась. – Пора бы ей добавить ярких красок.
С этими словами она отстегнула ремень безопасности и распахнула дверцу, потом внезапно обернулась и, хитро улыбнувшись, произнесла:
– Тем более, у меня есть для Вас сюрприз.
Глава 13
Утро началось с того, что Потап сквозь сон уловил, учуял своим обостренным обонянием запах булочек с корицей. Так пахло утро из его детства, когда он бывал у бабки в деревне.
Он принюхался и улыбнулся – да, определенно пахло корицей.
С ума сойти! Вера точно так же с утра пораньше печет булочки?
– Это во сколько же она встала? – Потап и сам не понял, в какой момент он начал улыбаться. – Так. Стоп. А сколько сейчас времени, и почему я не услышал, когда Вера проснулась?
После ранения у него не только обоняние обострилось, но и сон стал более чутким. Половину сегодняшней ночи Потап крутился на кровати в комнате, где ему постелила Вера.
Не спалось.
Впрочем, после приступа – это было обычное дело. Вот и в этот раз он почти сутки проспал у Дока в больничке, какой уж тут опять сон? Будучи у себя дома, он бы нашел, чем себя занять – там у него в мастерской стоит недоделанное кресло, в планах еще пара из комода и столика. Кстати, на комод со столиком у него уже даже есть заказчик. То, что начиналось как хобби, стало приносить приличные деньги.
– Ну, ты себе-то, майор, не ври! – усмехнулся, укладываясь обратно на подушку. – Не сильно-то ты и страдал от того, что сна не было. Сам же лежал и прислушивался к тому, как Вера ходит по квартире.
Тихо, кстати, ходит, едва слышно. Приняла душ – он слышал, как в ванной комнате шумела вода. Зашла на кухню, что-то, видно, забыв убрать в холодильник – он услышал, как едва слышно стукнула о полку тарелка. Открыла дверцу шкафчика – тот скрипнул петлей, и опять, едва слышно, звякнула посуда. Налила в стакан воды – характерно зашумела вода, наполняя его. Наконец, тихо прошла мимо полуоткрытой двери в его комнату, воркуя по пути с котенком.
Вспомнив котенка, Потап опять невольно улыбнулся – ведь он же себя корил за то, что мелкий потерялся. А этот маленький пострел, оказывается, вполне уютно устроился в квартире этажом выше.
Потап лежал, прислушивался к звукам, доносящимся из кухни, и улыбался, вспоминая то, как Вера вчера поздно вечером, а точнее, уже сегодня ночью провела его в эту комнату:
– Это комната моего сына, – смутившись, пояснила, – извини, дверь не закрывается плотно – просела. Сын вернется ближе к лету, поправит.
Он кивнул, отметив мысленно, что утром сам поправит. В квартире у дочери есть ящик с необходимыми инструментами, Потап когда-то его покупал для таких вот мелких работ. Говорить Вере ничего не стал – зачем разводить пустую болтовню, когда можно просто прийти и сделать. Та же бабка, помнится, говаривала: “НечЁ соловьем разливаться! Возьми и сделай!”
И Потапу опять стало тепло на душе от смущения Веры и от собственных мыслей. Эти бытовые неурядицы сказали Потапу о главном – нет в ее жизни мужика, который в состоянии решать такие мелочи, как просевшая дверь в комнату или скрипучая петля на дверце кухонного шкафчика. С этими мыслями, незаметно для себя, Потап и провалился ночью в сон.
А утро началось с запаха булочек с корицей. Пожалуй, он не отказался бы каждое утро просыпаться от таких запахов.
Интересно, какая Вера сейчас, с утра? Наверняка в переднике и с убранными под косынку волосами – простая, домашняя, и наверняка сама вкусно пахнет корицей.
Вера повар, а значит, следит за гигиеной и чистотой на кухне. Он даже не удивится, когда узнает, что она, так же как и Лиза, еще и те черные перчатки натягивает на руки, когда готовит. И кстати, почему-то он убежден в том, что вряд ли Вера с утра использовала духи.
Ему до чертиков захотелось увидеть Веру утреннюю и домашнюю.
Вчерашняя, вечерняя, она ему тоже понравилась – не было на ней ни тонны макияжа, ни вызывающих разрезов и вырезов. Фигура у Веры была хорошей и вполне позволяла все эти
