Река времени - Хельга Валентайн
«Боже, я дома».
Эпилог
Придя в себя, узнала, что несколько дней провела в бреду. У меня поднялась высокая температура, и я практически сгорала изнутри. Врачи пытались стабилизировать мое состояние, но я находилась в забытье, на грани жизни и смерти.
Я не знала, чему из произошедшего со мной можно верить. Правда ли всё то, что я видела, или это всего лишь плод моей разгорячённой фантазии? Но какого же было мое удивление, когда повторное обследование не выявило никакой опухоли, объяснив это дефектом снимков.
«Дефект снимков?! — орал кареглазый на всю центральную больницу так, что сотрясались стены. — Да я вас всех тут попересажаю, черти поганые!» Ну, там были, конечно, не черти, а эпитеты позаборнее, но в целом я передала вам смысл его сообщения.
После концерта Найджела со мной носились будто с писанной торбой. По приходам главврача можно было сверять часы. Милейший дедушка относился ко мне как к вип-персоне, дабы побыстрее вылечить и сбагрить из палаты без приключений на свою седую голову. И вот температура наконец-таки пришла в норму, меня понаблюдали отведенный срок и выписали на волю вольную.
Даже неуловимый Марк однажды явился сам, чем до одури меня напугал. С букетом лилий, которые я так ненавижу, и моими самыми нелюбимыми фруктами. Просто идеальный. Бывший. Муж.
В палату ко мне его, конечно же, не пустил кареглазый, едва увидев мои трясущиеся руки. Он быстро поднялся с кресла и, не говоря ни единого слова, загородил собой дверной проем. Из-за широкой спины стало толком ничего не видно. Был слышен только недовольный визгливый тон Марка и низкий, непрошибаемо-спокойный Найджела.
Оказалось, бывший предоставил мне долгожданную свободу, согласившись на развод после того разговора с кареглазым. О чем они там разговаривали, для меня до сих пор осталось загадкой, тайной за семью печатями. Но в тот раз обошлось без драк и поножовщины.
По версии кареглазого, Марк был очень за нас рад. По услышанному мною обрывку из зло брошенной напоследок фразы бывшего: «Да чтоб вы все там сдохли!» Это очень походило на правду.
Я упросила Найджела вернуться домой. Ко мне домой. В мой дом. Теперь уже наш, совместный. Помню, как стояла тогда на крыльце и счастливо улыбалась, как влюбленная девчонка. Я больше не боялась. Никого и ничего. Внутри царила гармония, которая, конечно, длилась недолго, потому что, едва увидя нас на крыльце, Лина, громко вопя, понеслась через весь двор, широко распахнув объятия.
— Ты вернулась! Господи! Ты живая! Тебя не убили! Ты беременна?! Мы так переживали за тебя! — она тараторила без умолку, пока не увидела кареглазого. — А вы тот журналист!
— Ага, тот самый журналист, — усмехнулся Найджел.
— Вы? — Лина изобразила указательными пальцами движущиеся стрелки маятника. — Вместе?
— Да, — смутилась я, и обрадовалась моя соседка.
— Я так за вас рада! Мне не нравился твой предыдущий муж! — мы с кареглазым прыснули от ее откровений. — Давайте к нам в дом, у меня там пирог яблочный стынет.
— Мааааа! Мия снова плачет.
— Она всегда плачет! Дай маме хоть пять минут! На сплетни. У мамы, итак, нет никакой личной жизни. Вы к нам надолго? Или будете продавать дом?
— Нет, Лина. Я вернулась. Теперь навсегда.
— Боже, я так рада! — она запрыгала на месте, хлопая в ладоши. — Мы станем лучшими подругами, чувствую. А бывший твой пытался как-то проникнуть в дом. Ключики-то его не подошли, и он разбил окно.
— Снова мое многострадальное окно?
— Да, это, конечно, не наше с мужем дело, но полицию мы все-таки тогда вызвали. На всякий случай. Он залез внутрь, потом долго, громко и испуганно кричал. Я просто по стечению обстоятельств гладила белье. Возле окна. И случайно увидела, ну и краем уха услышала. Выскочил он оттуда, как ошпаренный. Лицо в крови все было. А там и полиция подъехала вовремя. Повезло ему как! — Лина довольно улыбнулась.
— Маааааааам!
— Да иду я! Господи! Рада была увидеться, — соседка спешно обняла меня и убежала в сторону своего дома, а мы с кареглазым пошли к себе.
Зайдя внутрь, мне показалось, что я отсутствовала здесь пару лет. Бардак, царивший вокруг, навевал тоску. Марк явно что-то здесь искал. И он отменно постарался, перерыл и перевернул весь дом вверх дном.
«Мы все уберем, даже не переживай», — Найджел мягко приобнял меня за талию, прижимая к себе.
Иногда мне казалось, что я его игрушка-антистресс, настолько он был тактильным и любил обниматься.
— Если хочешь, я все сейчас выкину. И вычищу дом, чтобы у тебя не осталось никаких негативных воспоминаний о нехорошем месте. Могу даже снести стены и построить новые, — разгонялся кареглазый.
— Найджел, — я снова улыбалась шире и шире, и со стороны походила, наверно, на чеширского кота, не в силах оставаться серьезной рядом с таким энергичным мужчиной.
— Могу даже дом снести и построить новый, если ты захочешь.
— Нет, я люблю этот дом! — протестовала я.
— Ладно, дом, так и быть, оставим. Но все равно придется выкинуть половину хлама, чтоб заменить кучей моего хлама. Как ты себя чувствуешь?
— По сравнению с тем, что было? Небо и земля. Хочу переодеться и принять душ.
— Как скажете, моя королева, — кареглазый подхватил меня на руки и уверенно побежал в сторону кухни.
— Найджел!!! — протестовала я.
— Тебе нельзя напрягаться!
— Я беременна, а не при смерти! И ванна в другой стороне! — хохотала я.
— Как твой муж, я настаиваю.
— Ты — не мой муж.
— Вот же вредная какая! Вопрос времени, женщина, вопрос времени, — бурчал он, неся меня в правильном направлении.
И, конечно же, без малейших раздумий направился в душ вместе со мной. Кареглазый, как наглый, упитанный, ластящийся котяра, везде носился за любимой хозяйкой. Купал меня, тер спинку. Он даже помыл мне голову. Голову! Я, наверно, в рай попала. Такое вообще бывает? Неосознанно сравнивая со своим негативным опытом, задавалась одним и тем же вопросом: «Где тебя носило всю мою жизнь?»
Выпросив у Найджела пару минут уединения и отправив его заваривать нам чай, я осталась наедине с собой. Помню, как выбегала когда-то отсюда в ужасе, едва увидев проступившие на зеркале буквы. «Джиллиан...» — произнесла вслух, не задумываясь, и тут же ощутила морозное облако, скользнувшее по обнаженной ноге.
«Я вернула ему сполна...» Знакомый женский голос, который больше не будоражил мою кровь и психику, а наоборот, показался родным.
Медленно обернувшись, в нескольких шагах от себя я увидела ее. Сейчас она выглядела по-другому. Кожа была девственно чистой, без шрамов, обезображивающих женское
