Морозов, не рычите! Личная заноза для миллиардера - Полли Уайт
— Спокойно, тигр, — усмехаюсь я.
Наконец животные выдыхаются. Добр, тяжело дыша, укладывается на ковер, а кот спрыгивает к нему.
Через минуту они уже лежат бок о бок, и рыжий демон лениво вылизывает ухо ротвейлеру.
— Кажется, консультация окончена? — Света смотрит на этот погром. — Они быстро спелись.
— Похоже на то, — я подхожу ближе. — Раз уж мы здесь застряли… Вы голодны?
— Только не говорите, что у вас в машине ждет официант из «Метрополя», — Света фыркает, но в голосе нет прежнего яда.
— Нет. Но я неплохо умею заказывать пиццу через приложение.
Через полчаса мы сидим на полу и едим сырную пиццу. Вокруг погром, но нам все равно.
Я лениво поглаживаю Добра по загривку.
Света сидит совсем близко, её колено касается моего бедра, и я не спешу отодвигаться.
— Почему вы всё это делаете, Александр? — спрашивает тихо. — Эти столы, клининг… Это способ очистить совесть?
— Сначала — да, — отвечаю честно. — Я привык решать проблемы деньгами. Но с вами этот алгоритм выдал ошибку.
Мы одновременно тянемся за одним и тем же кусочком пиццы, сталкиваемся лбами и... просто замираем.
Света вдруг прыскает, глядя на перевернутую гладильную доску, и я понимаю: лёд тронулся.
Протягиваю руку и накрываю её ладонь своей. Света не отстраняется.
— Знаете, Добр единственный, кому я верю. Я забрал его из места, где его травили. Он моё отражение, — замолкаю, поглаживая абсолютно счастливого ротвейлера, и ловлю себя на том, что смотрю не на пса, а на неё.
На то, как она слушает, кусая губу.
— А знаешь, — впервые перехожу на «ты», — ты очень на него похожа. Такая же колючая снаружи, но честная. И Добр тебя выбрал сразу. А он никогда не ошибается.
Провожу большим пальцем по её запястью, чувствуя, как ускоряется пульс.
— Поэтому я и не могу остановиться, Света. Потому что ты для меня не просто "Бельчонок". Ты единственное, о чем я думаю последние две недели.
Сокращаю расстояние, чувствуя её дыхание. Больше не могу сопротивляться. Наклоняюсь и накрываю её губы своими.
Сначала осторожно, пробуя на вкус. На секунду девушка застывает, и у меня пролетает мысль: «Всё, опять провал».
Но вдруг её рука вцепляется в мой пиджак, притягивая ближе, и рыжуля отвечает.
Неумело, робко, но с такой отчаянной жадностью, что у меня темнеет в глазах.
Её губы на вкус как мятный чай и немного как вызов, который я наконец-то принял.
Целую её так, будто пытаюсь подписать самый важный контракт в своей жизни — без права на расторжение.
Я ухожу поздно. Света провожает меня до двери, и в воздухе всё ещё вибрирует эхо того поцелуя, от которого у меня до сих пор слегка подрагивают пальцы.
Я коротко свищу Добру. Пёс, крайне неохотно оторвав голову от ковра, бросает на меня взгляд, полный тихой укоризны: мол, «хозяин, мы только начали обживаться».
Он тяжело вздыхает и, сонно пошатываясь, медленно бредет к выходу. Я пристегиваю поводок.
На диване остается сидеть только Злобик. Он методично умывается, но стоит мне взяться за ручку двери, как кот замирает и поднимает на меня свои изумрудные глаза. В этом взгляде нет ни капли нежности, только холодный расчет и негласное предупреждение.
— Я видел, что ты сделал, кожаный, — читается в его прищуре. — Поцелуй я тебе согласовал, но учти: завтра в это же время я жду ту коробку с паштетами. И чтобы без опозданий.
Котяра коротко, почти по-хозяйски фыркает и снова принимается вылизывать причиндалы, всем своим видом показывая, что я здесь всё ещё на испытательном сроке.
Задерживаюсь на пороге, касаясь рукой дверного косяка прямо над головой Светы.
— До завтра, доктор?
— До завтра… Саша.
Выхожу на улицу.
Операция «Перехват» прошла успешно.
Теперь я знаю точно: я не остановлюсь, пока эта рыжая заноза не станет моей.
Глава 12. Проект «Благотворительность»
Света
Утро наступает так, словно вчерашний вечер и не заканчивался вовсе, а плавно перетек в эту персиковую дымку за окном.
Окрыленность? О да, это самое точное слово!
Мое сердце не просто бьется, оно отбивает чечетку.
Влюбленность — штука коварная. Она как липкий сироп, который пропитал каждую клеточку. И нет, это не от вчерашней пиццы, которую заказал Морозов, хотя та «Маргарита» была чертовски хороша.
Я порхаю по кухне, чувствуя себя как диснеевская принцесса, для которой вот-вот запоют птички.
Готовлю себе завтрак, достойный королевы: омлет с сыром, авокадо и свежевыжатый сок. Интересно, Александр ест авокадо? Или Морозов питается исключительно акциями и слезами конкурентов?
Дзынь! Телефон на столе подпрыгивает, и я едва не роняю омлет.
У меня на секунду замирает сердце, и я уже знаю, кто это.
Шестое чувство? Нет, просто у меня в контактах не так много «Властных Нахалов».
Властный нахал: думал о тебе всю ночь. Когда увидимся?
Я улыбаюсь, как кот, который только что проглотил канарейку.
Всю ночь, значит? А я вот прекрасно спала. Ну, почти.
Пару раз просыпалась, чтобы убедиться, что он не пришел меня спасать от приснившегося монстра. Или от себя самой.
Я: Занята. Работа. Пациенты.
Властный нахал: Я знаю, где ты работаешь.
Он ироничен. Я тоже.
Я: и что?
Властный нахал: значит, увидимся сегодня.
Самоуверенный какой! Но где-то глубоко внутри меня что-то сладко екает.
Я знала, что он так скажет. Знала, что он все равно приедет. И знала, что мне это... ужасно приятно. Хотя, конечно, никогда не признаюсь.
Сборы на работу превращаются в сеанс самокопания.
Стою перед зеркалом и смотрю на зеленое платье-футляр, которое купила сто лет назад «на выход» и ни разу не надевала. Терпеть не могу все эти девчачьи штучки, каблуки и подчеркнутую талию.
Мой стиль — это удобные джинсы и оверсайз, в которых удобно фиксировать брыкающегося шпица. Но сегодня рука сама тянется к наряду.
Злобик, мой рыжий тиран, сидит на стиральной машине и неодобрительно щурится.
— Ну что ты так смотришь? — ворчу, натягивая платье. — Да, я решила надеть его. И нет, мир не перевернулся.
Кот медленно приподнимается и, выждав момент, когда я тянусь за помадой, делает грациозный «кусь» за мой неприкрытый локоть.
— Ау! Злобик! Ты — маленькое рыжее чудовище!
Рыжий бандит спрыгивает на пол и с чувством выполненного долга уходит в зал.
Видимо, считает, что мои заигрывания с женственностью — это предательство нашего клуба любителей растянутых свитеров.
Когда я подъезжаю к клинике, пульс учащается. У входа стоит шикарный белый «Бентли». Огромный, зеркально-чистый, он смотрится на
