Ширин Мелек - Кёсем-султан. Величественный век
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 72
Однако властная старая ворона все время вьется вокруг, каркает, мешает этому счастью. Она, конечно, султанская мать, но не пора ли ей на покой, с ее дурацким нежеланием помочь подопечным? Может, стоит как-то отвлечь внимание валиде да подсесть повелителю под бочок, улыбнуться зазывно, изогнуть стан, чтобы показать безупречную гибкость, натренированную гаремными наставницами-калфа?
Калфа тоже во время визитов султана явно нервничали. И совсем не так, как это делают учительницы, стремящиеся повыгодней продемонстрировать прелести лучших учениц, а значит, и собственную цену. Вовсе нет – калфа скорее напоминали базарных торговок, из последних сил пытающихся вырвать из лап обезумевших янычар остатки товара. Уж и не вспомнить, кто принес в гарем это сравнение: мало кто из девушек успел побывать на таких базарах, да и те – в качестве товара… причем такого, к которому не янычары тянутся. Но оно прижилось.
Итак, базарные торговки. Или же…
– Они похожи на женщин, защищающих собственных дочерей, – сказала как-то Хадидже после очередного визита Мехмеда.
Хадидже, кстати говоря, полностью была на стороне Сафие-султан. Она считала, что их покровительница не станет волноваться зря, да и пустых запретов от нее никто никогда не слыхал.
Башар в целом подругу поддерживала, хотя и говорила порой, что валиде вполне может просто делать ставку на молодого султана, а не подкладывать молоденьких наложниц под султана старого.
– Он же скоро умрет, – горячилась Башар, всплескивая руками. – Не сегодня, так завтра.
– Ну, – рассудительно отвечала на это Махпейкер, – если посмотреть, сколько раз при мне гарем хоронил султана, так у него с полдюжины могил уже наберется. И это только на моей памяти…
Хадидже и Башар в ответ на это только хором прыскали, закрываясь рукавами, и разговор прекращался.
Действительно, если верить хотя бы трети слухов, бродящих по гарему, хотя бы третьей части шепотков, которые переносил ветер, хотя бы каждым третьим прекрасным устам, шепчущим новости кому-нибудь в изящное ушко, то оставалось лишь удивляться, почему шахзаде Ахмед до сих пор не воссел на трон Блистательной Порты. О загадочной болезни Мехмеда судачили все кому не лень, а не лень было многим. Говорили даже, что матушка Яхьи воззвала к Аллаху перед смертью, и он внял ее мольбам, наложив на султана проклятье. Ну или же она воззвала к шайтану, и тот исполнил ее просьбу. Иногда в роли взывающей выступала безымянная наложница, казненная за измену. Также упоминали некоего обезглавленного дервиша, голова которого, покатившись по рынку, рассказала о султане очень много интересного…
В общем, понятным оставалось лишь одно: султан Мехмед был толст, безобразен, вонял (именно так!) благовониями… но при этом умел быть потрясающе интересным собеседником. И просто чудесно щедрым хозяином гарема.
Не то что валиде, шпыняющая бедных девочек по поводу и без!
Эх, вот бы понравиться султану…
* * *В этот раз – впрочем, как и обычно, когда дело касалось султана Мехмеда, – слухи солгали. Якобы умирающий султан явился в гарем, по обыкновению, со сладостями и двумя ларцами подарков. Ласково улыбнулся девчонкам, тут же набежавшим со всех сторон, и велел подать прохладительных напитков – да не только себе, а прекрасным пери тоже! Всем присутствующим здесь прекрасным пери!
Служанки забегали, а Махпейкер, не удержавшись, бросила быстрый взгляд на валиде. И обмерла: Сафие-султан выпрямилась, точно батыр, готовый к бою.
– Ты, – прошипела наставница, и Махпейкер дернулась: сухие пальцы калфы сжали предплечье девушки, – бегом вон в тот угол! Сиди там, улыбайся, глаза в пол, на султана не глядеть!
Махпейкер торопливо повиновалась и совсем не удивилась, обнаружив в том же самом углу кусающую губы Хадидже и гневно раздувающую ноздри Башар. Похоже, калфа отправила их подальше от султана в самую первую очередь.
– Ужас просто, – пробормотала Башар вполголоса, чтобы случаем не разгневать наставницу, отирающуюся неподалеку. – Можно подумать, что он горный гуль, а не повелитель Османов.
– Сафие-султан знает, что делает, – быстрым шепотом отвечала Хадидже. – Молчи и не прекословь.
– И в мыслях не было, – тут же отозвалась Башар. – Просто я знать хочу, что именно происходит.
Махпейкер была с подругой полностью согласна: дела и впрямь творились странные. На каждую девушку, готовую пощебетать с Мехмедом, Сафие-султан обращала свой взор, блистающий таким гневом, что девица моментально тушевалась. На глазах у Долунай, одной из любимиц Сафие-султан, даже выступили слезы от унижения. Словно подгадав этот миг, калфа ухватила девушку за руку и грубо отпихнула от повелителя правоверных.
– Очень невежливо, – пробормотала Башар. – Накажет или нет?
– Кто кого?
– Султан наставницу. Не все же им нас… нас-тав-лять. Ну, не сам, конечно, но распорядится.
– Вообще-то должен… – вздохнула Хадидже, и Махпейкер согласно кивнула.
Калфа вела себя совершенно неподобающим образом, и за такое просто не могли погладить по голове.
Султан озадаченно нахмурился. Краем глаза Махпейкер увидала, как шевельнулись темные одежды валиде: Сафие-султан ступила на шаг вперед. Большего Махпейкер заметить не смогла, поскольку не рискнула поднять глаза. Но спустя пару мгновений Мехмед громко расхохотался и обратился к другой девушке с каким-то вопросом насчет недавно спетой песни. Показалось или валиде облегчённо выдохнула?
Ну, калфа – та совершенно точно расслабилась, как смертница после отмененного приговора.
В этот момент Мехмед вновь обратился к кому-то с вопросом, и Махпейкер с ужасом увидала, как вздрогнула Хадидже.
– Да, господин, – ответила она деревянным голосом, – я читала эту поэму, однако моего ничтожного разума не хватило, чтобы уразуметь то, что я прочла.
А вот на сей раз калфа совершенно точно усмехнулась одобрительно.
– Кто-то еще читал? – обратился султан ко всем девушкам, окружившим его. – Ну, хоть кто-нибудь!
Дернулась Долунай, получив, похоже, пинок от соседки, но смолчала. А вот звонкий голос Фатимы разнесся по всему двору:
– О султан, я прочла и нахожу эти строки подобными драгоценным жемчужинам, нанизанным на нитку смысла!
На сей раз от валиде совершенно отчетливо донеслось: «Дура…»
– Куда девчонке разобраться в высокой поэзии? – еще более отчетливо произнесла Сафие-султан. – Только воображает о себе много…
– Нет-нет, я действительно в восторге! – защебетала Фатима, и Башар удивленно округлила глаза.
Махпейкер ее очень хорошо понимала: впервые кто-то настолько явно взялся перечить Сафие-султан.
– И впрямь дура, – вздохнула Башар. – Мало мы с тобой ей уши драли…
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 72
