Падение в небо - Янина Хмель
Он рассказывал ей о любви, о родственности душ и о смерти. Рассказал, что помнит свою прошлую реинкарнацию. И она снова верила каждому его слову.
Она чувствовала связь с ним, хоть он сам отрицал возможность того, что Айрин — его родственная душа. Он говорил, что мысли своей родственной души он не будет слышать. А она всё равно верила в свою правду.
В день, когда она снова заговорила, он больше не слышал её мысли. И тоже принял истину, которая всегда была на поверхности.
Айрин хотела помочь ему исправить ошибку, которую совершили их души двести лет назад. Хоть он и ограждал её от этого, она знала — чувствовала — что только вместе они смогут всё исправить.
Майрон
В этой жизни ему приходилось принимать быстрые решения, которые стоили не одной жизни. Майрон был воином. Успешным, ведущим за собой. Его козырем была сила. Его слабостью была она.
Зои была уплатой долга своей семьи. Майрон не надеялся, что эта девушка станет ему кем-то больше, чем просто женой, которая будет выполнять свои супружеские обязанности. Но она стала его спутницей — той, к которой он хотел возвращаться после побед и поражений.
Майрон был бастардом Али-паши Янинского, его мать была служанкой во дворце. Али и троих его сыновей казнили в 1824 году, Майрон принял трон через два года после их смерти.
Семья Зои была достойного происхождения, но обеднела. Их оставшимся богатством была единственная дочь, которой они и уплатили все долги правителю.
Когда юная красавица впервые вышла к мужу, Майрон едва сдержал вздох облегчения. Она была прелестной, но в её глазах было нечто такое, что он никогда не видел ни в одной другой женщине. И если союз действительно подбирается на небесах, их души были соединены там задолго до того, как они встретились на земле.
Зои была ровня ему. Он чувствовал, что в ней было что-то запрятано — глубоко, прижато непринятием и непониманием. Он хотел, чтобы она открылась ему, стала не только его женой, но и правительницей, которую бы народ уважал не меньше, чем его. Она могла стать такой, у неё был такой же сильный характер и ясность ума, как и у него самого.
Вот только она была закрыта от мира и от Майрона. Как ракушка, которая не желала показывать свой жемчуг. Майрон не хотел пробиваться к ней насильно, он хотел, чтобы она сама пришла к нему и доверилась.
Все его победы были посвящены ей. Вот только она их не замечала. Её взгляд был глубже, чем у других, но она смотрела только внутрь себя.
Майрон чувствовал эту силу духа, которая исходила от неё. Она питала его, вдохновляла. Он мог простить Зои всё. И всегда прощал.
Он простил ей даже убийство наследника.
Майрон не хотел слышать её оправдания и объяснения. Потому что знал, что поверит во всё, что она скажет. Потому что знал, что она никогда не солжёт ему. И он боялся этой правды. Ему было проще думать, что она сошла с ума.
Он защищал её от других. Но её нужно было защищать от себя самой.
Его сердце разрывалось от искренних чувств к ней. Рядом с ней он забывал, что кроме их двоих существует кто-то ещё.
Она уговорила Майрона взять вторую жену. Но Агата никогда не занимала в его душе столько места, сколько занимала Зои. Казалось, будто она вытеснила всё, что когда-то было ему дорого. Она заполняла собой не только всё внутри его, но и всё вокруг.
Она была гармонична: высокая, с ровной осанкой, длинными густыми волосами, выразительными глазами, правильными чертами лица, движения её рук были медленными и плавными, когда она шла — будто едва касалась пола, как балерина, на носочках.
После убийства наследника Майрон не смог спасти Зои от казни. Он хотел бы выйти на эшафот вместо неё. Закрыть её своей спиной. Но так же сильно он не хотел потерять непоколебимую власть перед своим народом.
Зои больше двух месяцев находилась в заточении. А он не мог заставить себя прийти к ней. Потому что если он увидит её, почувствует её запах, заглянет в медовые глаза, то простит ей всё. Когда народ ждал от него решительных справедливых действий, он не мог позволить себе эту слабость.
Когда Зои вели на казнь, он не смог заставить себя смотреть на это. А появился лишь тогда, когда палач содрал с неё одежду. Майрон уже знал, что казнит его за то, что позволил себе такое отношение к той, которую правитель любил больше жизни.
Зои же была спокойна под виселицей. Она как будто ждала смерти, готова была принять её.
Но Майрон чувствовал, что не отпустит Зои. Даже если это будет стоить ему трона и собственной жизни.
Вторая жена уважала Зои, восхищалась ей, равнялась на неё. Агата сама предложила Майрону выносить вместо Зои ребёнка, решилась пойти на этот обман. На тот момент у него не было других вариантов спасти любимую. Поэтому он согласился.
Он не мог понять одного: почему Зои была зла на него за то, что он хотел её спасти. Она отталкивала его, презирала его нежность. В её глазах было столько боли, что порой Майрон отводил свои, чтобы не утонуть в них.
Он чувствовал, что Зои что-то замышляла. Понимал, что она сама искала смерти, вместо того, чтобы жить счастливой жизнью рядом с ним.
Зои была во тьме. Но Майрон думал, что успеет вытащить её на свет, прежде чем она шагнёт в бездну. Но он не успел.
— Зои! — По его щекам катились слёзы. — Что же ты наделала…
Агата выла, прижимая её ладонь к своей груди.
— Ты знала? — спросил Майрон, даже не взглянув на неё.
— Не-е-ет!
— Ты знала! — Это уже был не вопрос. Он не верил в непричастность Агаты.
— Я не могла… — всхлипывала она.
Майрон не подошёл к ней. Не обнял. Хотя знал, что это бы привело её в чувства и она смогла бы всё объяснить. Она ещё больше рыдала — он ещё больше злился.
— Замолчи! — гаркнул Майрон, расхаживая по комнате.
Она давилась рыданиями, но молчала.
— Зачем она так поступила?
Агата покачала головой.
— Ты знаешь! Не лги мне!
Она упала на ноги Зои, продолжая всхлипывать.
— Агата. — Майрон присел рядом, коснувшись её спины. — Расскажи мне всё. Ты же знаешь, я всё равно узнаю.
Она молчала. У
