Английская жена - Эдриенн Чинн
– Я не уверена, Ричард, – хмуро ответила она.
Густые черные брови Ричарда взлетели над очками.
– Не уверена?
– Я хочу, чтобы ты сделал меня партнером.
Брови затрепетали в полете, словно крылья птицы.
– Партнером? Не могу обещать этого. Для начала надо обсудить с другими партнерами. Это должно быть единогласное решение, так что… Ты же понимаешь.
«Еще как понимаю». Софи практически услышала звон, с которым ее макушка ударяется о стеклянный потолок.
– Ты главный партнер, у тебя контрольный пакет. Я уверена, ты сможешь повлиять на решение. – Она поднялась, поправляя пиджак костюма от «Армани». – Подумай о концерне, Ричард. Подумай о том, что взамен получит фирма. О том, что о ней будут писать в прессе. Имя Ричарда Нивена окажется в одном ряду с Ле Корбюзье и Фрэнком Ллойдом Райтом.
Ричард пристально посмотрел на нее. Его глаза были похожи на два зеленых в оранжевую крапинку стеклянных шарика.
– Хорошо. Тогда ты партнер. – После этих слов он нажал кнопку интеркома на столе. – Джеки, возьми Софи билет на ближайший рейс на Ньюфаундленд. – И, еще раз взглянув на Софи, добавил: – В экономкласс.
Глава 3
Где-то над Атлантикой, 11 сентября 2011 года
Софи оперлась на подлокотник и, прищурившись, посмотрела в заляпанный чьими-то пальцами иллюминатор. Небо в конце лета ярко-синее, с обрывками белых марлевых облаков, под которыми где-то далеко внизу проплывает чернильно-черная вода. На колени упал резкий луч послеполуденного солнца. Она опустила шторку и взглянула на часы. Три сорок пять. Можно было обойтись без всех этих утомительных перелетов вначале в Торонто, потом в Галифакс, кстати, самый унылый аэропорт в мире, где нет даже Starbucks. С тех пор как она вылетела из Ла-Гуардии в четыре утра, прошло уже восемь чертовых часов. Наверняка это была затея Ричарда – попросить Джеки найти самый замысловатый рейс с кучей пересадок.
Софи потерла виски. Самолет содрогался от возбужденных разговоров пассажиров, тех самых «людей из самолетов», которые летели на Ньюфаундленд на годовщину 9/11. Прошло уже десять лет с тех пор, как в результате теракта рухнули башни Всемирного торгового центра и тридцать восемь лайнеров, кружащих в небе над Америкой, приземлились в небольшом аэропорту острова. Она тоже была «человеком из самолета». Только сейчас ее интересовала не годовщина, ей вообще не до торжеств.
Во мраке ее мысленного взора проступило лицо. Она поморщилась. Неужели он по-прежнему живет в Типпи-Тикл? Нет, нет, нет, Софи, все давно кончено! Десять лет прошло. Живи уже своей жизнью, женщина. Она постаралась стереть, точно рисунок мелом на доске, всплывшее в памяти лицо.
Воткнув наушники в айпод, Софи включила плейлист для отдыха, откинулась на спинку кресла и зевнула. Ее тело отяжелело под пледом. Вот бы закутаться в одеяло, заблокировать телефон, отключить электронную почту, отменить все эти бесконечные встречи, встречи, встречи. В половине третьего утра она, пошатываясь, вся в поту, вошла в ванную и заметила, какое у нее серое лицо. Да еще эта чертова нью-йоркская влажность. И чертовы флуоресцентные лампы, надо запретить их. Они не должны испускать свой свет ни на одну женщину старше двадцати пяти, не говоря уже о сорокавосьмилетних.
Но тем не менее овчинка стоит выделки. Партнер знаменитого архитектора Ричарда Нивена. Все, к чему она когда-либо стремилась. Все, чего хотела для нее покойная мать Дотти. Успеха. Независимости. Свободы. Стать царем горы. Взобраться на верхушку социальной лестницы. Покорить Нью-Йорк. Нью-Йорк.
Она молодец. Она не поддается Ричарду. Не отступает. Именно этому учила ее мать. Дотти гордилась бы ею.
Софи потерла глаза. Так почему же она чувствует себя такой опустошенной… такой разбитой? Точно кусок моцареллы, который выловили из рассола и раскрошили на терке. Хоть бы раз она проснулась спокойно, без ощущения жути внутри, которое преследует ее уже несколько месяцев. Без ощущения пустоты, от которой сводит желудок…
Она с досадой тряхнула головой и закрыла глаза, в уши полился голос Адель: «Кто-то вроде тебя…» [2] Она просто устала. Эта поездка точно кстати.
Десять лет прошло с тех пор, как после теракта рухнул мир, а она впервые ступила на Роковые скалы и застряла там на целых пять дней. Только сейчас она летела в эту глушь по собственному желанию. Ну, почти по собственному. Не стоило все же показывать Ричарду те снимки десятилетней давности из деревушки Типпи-Тикл: дом Элли и Флори; китов, выпускающих фонтаны возле самого берега; туристический магазин «Чайка», принадлежавший ее тетушке. Построенный в викторианском стиле на вершине скалы, он возвышался над всем поселком. На той самой скале концерн и хотел поставить свой отель.
Как отреагировала бы ее мать, если бы узнала, что кто-то собирается прибрать к рукам собственность Элли? Софи хмыкнула. Несложно догадаться.
Помни, что ты получишь взамен. Не позволяй никому мешать тебе реализовывать потенциал, особенно твоей тетке. Она пустила по ветру все, что ей отсыпал Господь. Сама вырыла себе могилу и теперь лежит в ней. Ты ей ничем не обязана. Она буквально слышала резкий британский выговор своей матери, вспарывавший томный и сладкий голос Адель. – Делай все, что в твоих силах, Софи. Рано просыпайся. Поздно ложись. Работай в выходные и праздники. Покажи всем, на что ты способна. Покажи им всем. Все, на что ты способна. Не давай никому встать у тебя на пути или увести тебя не туда. Не повторяй моих ошибок, Софи, и никогда не сожалей о том, что прошло мимо тебя.
О, она была хорошей ученицей. Упорно трудилась и теперь имела все, о чем когда-либо мечтала: партнерство в международной архитектурной фирме в Нью-Йорке, великолепную квартиру в Грамерси-парке, пенсионный план, дизайнерскую одежду, банковский счет. Никаких домашних растений, животных, сожителей или детей, которые отвлекали бы ее. Не стоит привязываться ни к одному живому существу. Все они рано или поздно уходят. Или умирают. Первым был ее отец, Джордж. Больше двадцати лет назад он умер от сердечного приступа прямо на работе, когда приехал с проверкой на шоколадную фабрику Макклинтонов. Затем Дотти. В двухтысячном. Рак легких. Никотин убивает каждого.
Но все нормально. Все в порядке. Ей никто не нужен.
Софи даже не подозревала о существовании тетушки Элли, пока однажды в конце семидесятых на Рождество не открыла конверт, адресованный семейству Пэрри. На открытке красовался мультяшный лось, весь в россыпи рождественских блесток и елочек. Красивым, уверенным почерком было написано: «Поздравляю всех вас с Рождеством.
