Путь к искуплению - Анастасия Сергеевна Король
Одержимые жители Святой земли, словно зомби взбираясь друг на друга, переползали оборонительные стены. Им не было конца.
Михаил обернулся на крик и увидел, как на Рона разом кинулось пятеро одержимых.
Два самолета, сделав вираж, возвращались.
Небо прорезал золотой диск солнца, пробудившись ото сна. Но оно не могло их спасти.
Все было бесполезно.
Михаил вновь вызвал мантры, но… тут самолеты отклонились от курса и полетели куда-то вдаль, так и не достигнув Эль-Гаара. Один из них загорелся. Из кабины выстрелило сиденье с пилотом, и раскрылся парашют.
Тут одержимые вдруг остановились; их лица отразили безмерное изумление. Возгласы слились в единый гам. Рон отбился от людей.
Михаил опустил руки, оплетенные мантрами, и недоверчиво посмотрел на то, как сотни людей, осматривая себя, начали плакать и кричать, находя мертвых.
С Михаилом поравнялся Рон:
– Что происходит?
Он бросил взгляд на друга. Все еще готовый к внезапной атаке, он оглянулся, осматривая руины Эль-Гаара: камня на камне не осталось. Когда-то величественные здания стояли в руинах.
Хмурое рассветное небо, исчерченное полосами истребителей, было тихим.
Тут прямо на его глазах из воздуха появились несколько людей. Михаил моргнул несколько раз, проверяя, не показалось ли ему. Несколько десятков изможденных человек начали плакать и кричать от радости.
Он смахнул мантры с рук и спрыгнул к ним. Тут два человека из появившихся, которые выглядели живыми скелетами, покачнулись и рухнули на землю. Их тела содрогнулись в предсмертных конвульсиях, а расширившиеся глаза уставились в небо.
– О нет! Как же так? – закричала рыжеволосая женщина на русском и опустила кошку, которую держала на руках. – Нет! Не умирай! Мы же дома! Мы в человеческом мире!
Михаил подбежал к ней и схватил за плечо:
– Что вы хотите сказать?
Рыжеволосая обернулась. Она вся была то ли в черной грязи, то ли в подсохшей крови, а одежда еле прикрывала нагое тело.
– Мы были в Аду, но берегиня нас вернула. Она спасла нас, но… те, кто пробыл там слишком долго… – Голос ее прервался. Она растерянно посмотрела на мертвого.
В кошке Михаил признал Фифу. Тут он услышал окрик:
– Михаил! – и не поверил своим ушам.
Он обернулся и увидел Настоятельницу с Дарой на руках. Живая, она стояла посреди этого хаоса, а из ее глаз струились слезы.
– Нина. Здесь берегиня Нина! – закричал кто-то со стороны собора.
Михаил вздрогнул, и ноги сорвались с места. Он ринулся к руинам.
Изуродованные следами взрывов, его стены частично обвалились. Мрачные тени обломков сводов ложились на искореженные каменные блоки и медь крыши. Осколки цветного стекла, разбросанного по полу, искрились в рассветных лучах. В воздухе витала гарь, смешиваясь с остатками благовоний, некогда наполняющих пространство.
Статуя берегини Феодосии была разбита. Большие валуны ее фигуры валялись глыбами на алтаре.
Подсвеченная золотым светом, Нина лежала на одном из валунов, словно кто-то специально выбрал полное света место.
Спокойная…
Умиротворенная…
Мертвая.
Под подошвами Михаила захрустели осколки. Он остановился возле нее, и сердце сжалось.
Нина лежала на валуне, на ее груди – меч; руки были уложены на его рукоять, а вокруг – сотни алых цветов.
Он протянул руку, но отдернул ее: адская купина обжигала, словно пламя, но на прекрасной коже берегини не было и следа ожогов.
Люди, услышав молву о берегине, все прибывали и прибывали…
Лицо Михаила исказилось, и он провел рукой по груди, осеняя себя знаком света.
– Ты смогла. Ты остановила Владыку Ада, – прошептал он и заметил фигуру в бордовом пальто, стоящую на краю полуразрушенных сводов. Красные глаза светились, полы пальто колыхались – это был Самуил.
Михаил опустил глаза на лицо Нины и, упав на одно колено, склонил голову. И сотни вошедших людей последовали его примеру.
Берегиня вновь дала человечеству шанс измениться, пересмотреть свою жизнь, увидеть, к чему они идут. Воспользуется ли человечество этим шансом или очередная жертва будет напрасна?
Берегиня Нина, Нина… И имя ее отныне будут воспевать. Спасительница, великомученица. Она хотела обычной жизни, но выбрала спасти всех. Обязана ли была она это сделать? Нет. Но сделала.
На заре рождения мира Бог создал Свет, в его лучах появилась Тень… Свет и Тень стали балансом мира: день и ночь, добро и зло – две стороны одной медали…
Но долгая-долгая жизнь научила Тень: главное не то, кем ты родился, а выбор, который делал каждый день, – свет или тьма, тьма или свет? И если Тьма сумела выбрать свет, то людям сделать правильный выбор ничего не стоило…
И цикл начнется сначала.
Берегиня вновь возродится – и мир услышит ее очередной первый крик. Это ее выбор – вновь и вновь рождаться, чтобы проживать полную человеческую жизнь.
Это ее награда.
Это ее проклятье.
В день, когда цветы на деревьях раскрылись, лучи солнца щедро одаривали землю теплом, пробуждая первую траву, а птицы радостно защебетали, возвещая приход весны, детский крик пронзил пространство.
Берегиня возродилась!
Эпилог
Михаил замер в колоннаде внутреннего дворика, погрузившись в размышления. На месте древней яблони вот уже пятнадцать лет стояла статуя берегини Нины. Михаилу повезло – он имел честь знать ее при жизни. Нина стала одной из самых почитаемых берегинь – она спасла человечество, отдав за него свою жизнь.
В этот миг в колоннаде показалась знакомая фигура. Михаил вздрогнул от неожиданности и замер.
– Канцлер Михаил, у вас через час пресс-конференция. Завтра приезжает по… – начал было секретарь, но он вскинул руку, прося того помолчать.
Как же долго он не видел Его! Он задержал дыхание, не в силах отвести взгляда от главного врага человечества – Владыки Ада Самуила, стоящего в тени колонн. Его алые одежды расползались по земле и шевелились, словно живые. Воздух словно дрожал от его присутствия. Точеный профиль не изменился с последней их встречи, а глаза, полные крови, были печальны.
– Это же… демон… – От ужаса голос секретаря задрожал. – Надо бить тревогу!
Рука Михаила стремительно взметнулась и схватила его за плечо. Он тихо приказал:
– Стой.
В глазах секретаря читалось удивление, но он не посмел возразить. Михаил прищурился, всматриваясь в лицо демона. Он ждал его прихода. Нет, он знал: Владыка Ада непременно придет.
Кадык дернулся – канцлер Михаил перевел взгляд туда, куда смотрел Самуил. Из-за поворота, смеясь и весело переговариваясь, вышла стайка юных учениц Академии Святой Земли. Их звонкие голоса наполнили двор жизнью.
Однако взгляд Самуила был прикован лишь
