Путь к искуплению - Анастасия Сергеевна Король
– Надо найти, куда его положить, – попросила она Самуила, и через несколько минут они отыскали сумку, полную каких-то документов.
Нина вытряхнула ее, положила внутрь шар и повернулась к Фифе, которая все это время следовала за ними. Присев, она посмотрела в кошачьи глаза и провела ладонью по ее пушистой шерстке:
– Мне нужно попасть в Царство Тьмы. Ты сможешь меня провести?
Фифа замурчала и уткнулась головой в ее руку, словно подтверждая: она сможет.
Губы Нины дернулись в напряженной улыбке.
– Самуил, принеси мой меч.
– Это не понадобится, – обернулся он, и в этот момент в проеме дверей показалась фигура.
– Нина! – крикнул Михаил, и голос его взлетел к сводам и закружился тревожной птицей между витринами.
Фифа зашипела.
Нина выпрямилась, напряженно смотря на Михаила. Она медленно протянула руку в его направлении. И черное нутро меча повиновалось ей.
Михаил почувствовал лапы тьмы у себя на поясе, схватил меч за рукоять, не давая ему выскочить из ножен.
– Не делай этого! Ты не сможешь вернуть Дару и Настоятельницу из Ада! И сама погибнешь.
– Замолчи! – Она повернула руку ладонью вверх.
Щупальца тьмы обвили запястья Михаила и требовательно оттянули его руки от рукояти. Это движение было сильным и нежным – Нина не хотела ему навредить. Демонический меч бесшумно выполз из ножен и потянулся, объятый тьмой, к Нине, жаждая воссоединиться с хозяином.
В ее зрачках отразилось, как ее пальцы обхватили рукоять. Завихрения темной энергии поднялись по предплечью. Нина посмотрела на лезвие меча, окутанное тьмой. В нем мелькнуло отражение Владыки. Всполохи и алые искры бегали по лезвию.
Ее рот искривился – она готова.
Она подняла руку, и тьма сорвала ножны с пояса Михаила. Глаза Самуила вспыхнули, а одежды начали наливаться кровью и расползаться мраком. Он посмотрел на нее сверху вниз. Длинные пальцы раскрылись в приглашающем жесте.
– Нина, остановись! – Михаил сорвался с места.
Фифа, продолжая тереться об ноги Нины, обошла ее, и желтые глаза засветились.
«Ну вот и все. История берегинь подошла к концу. Последняя берегиня умерла, да здравствует Владыка Тьмы».
Рука Нины легла в ладонь Самуила, и она опустила меч острием вниз.
– Прощай, Михаил. – Ее мелодичный голос был тверд – ей было чем гордиться.
Вокруг нее загорелись золотые кошачьи следы, образуя слепящий круг.
Михаил, не сбавляя бега, потянулся, чтобы схватить ее, но в последний момент она исчезла в золотом свете. Его пальцы схватили лишь воздух.
Глава 23
Дорога в один конец
Владыка Тьмы не мог в полной мере понять людей, ведь он не был человеком; он не знал, что такое быть живым. Он правил самой темной частью человеческой души, но не понимал и демонов. Почему люди избирали тьму, когда у них было все, чтобы выбрать светлый путь? Почему одни люди при равных обстоятельствах озлоблялись, пробуждая в себе жестокость, а другие закалялись и пробуждали в себе только лучшие качества?
Он не мог найти ответа.
Люди состояли в равной степени из света и тьмы, но тысячелетиями они упорно выбирали тьму, и только единицы обращались к свету.
Почему?
Он был рожден Тьмой, в нем не было ни капли света. У него не было выбора, но у людей он был!
Любовь, прощение, милосердие, доброта, созидание – не ценились. Ценилась власть, богатство, сила.
Эти вопросы волновали его.
И, потеряв надежду, что люди изменятся, решил узнать, каково это – жить.
Он прожил десятки жизней, не зная, кто он. Наконец он смог понять, что сердца людей чернеют не из-за врожденной жестокости. Они выбирают тьму не потому, что только ее и жаждут…
Нет.
Даже совершая жестокость, они надеются на прощение, омывая руки кровью, они жаждут справедливости, а не ценив что-то и потеряв, они мечтают о прошлом. Рожденные, чтобы выбрать свет, они всю жизнь ищут его и в своих поисках совершают зло, все дальше отдаляясь от него.
Противоречивые, непослушные дети.
Но на самом деле они все мечтают лишь об одном: о любви…
Нина почувствовала, как тело обожгло холодом. Пальцы занемели, и в тот же миг ее обдало жаром и аромат гари ударил в нос.
Медленно она открыла глаза.
Зловещее багряное небо над головой охватывало все пространство, а ноги тонули в алых сугробах. Со снежных равнин срывались крупные хлопья снега и медленно поднимались вверх. Словно кто-то включил видео задом наперед.
От горячего снега по колено Нина покрылась испариной.
Здесь не работали законы логики и физики. Мир парадоксов и абсурда.
Нина изумленно протянула руку ладонью вниз, и одна из горячих снежинок обожгла кожу. Она перевернула руку – крупная снежинка лениво оторвалась от ладони и зависла в воздухе.
Снежинка была поистине красива: ломаные изгибы ее лучей расползались, образуя причудливый рисунок; она была крупнее своих собратьев и словно бы разглядывала Нину в ответ; горячее естество его тела пульсировало.
Тут все алые снежинки остановились, прислушиваясь, принюхиваясь.
Дыхание Нины оборвалось, она испугано замерла: словно наделенные душой снежинки почувствовали в ней чужака.
Мгновение, и они закружились.
Самуил сделал шаг, провел ладонью, и все разом прекратилось. Снежинки вновь размеренно полетели вверх, к миллионам своих собратьев. Нина сглотнула страх и, брезгливо стряхнув снежинку, которая до сих пор лежала на ее раскрытой ладони, дотронулась до рукава Самуила:
– Это не просто снег?
– Души. Еще не демоны, но уже не люди. Царство тьмы напитало их энергией.
– Они все станут демонами?
Он возвел лицо к кровавым небесам и, прикрыв глаза, отрицательно махнул головой:
– Большинство из них так и останутся частью Преисподней. Это проще: стать единым разумом. Немногие из них будут полны решимости, боли, злости, чтобы отделиться и собраться заново.
Ад.
Преисподняя.
Царство Тьмы…
У этого места было много имен, но ни одно не отражало, насколько оно отличалось от мира людей. Мир вечного багряного сумрака.
– Надо идти. Нельзя задерживаться на одном месте, – произнес Самуил и направился вперед.
Нина поспешила следом, проваливаясь в обжигающие сугробы. Сумка и меч, перекинутые крест-накрест, били о бедра. Фифа, как заяц, прыгала рядом, проваливаясь в снег. Самуил, не выдержав, поднял и кошку, и ее на руки и, оттолкнувшись, пронес сквозь алую равнину, полную душ. Долетев до скалы, он поставил ее на ноги. Она отдышалась и обернулась: алая заснеженная равнина вновь закружилась, словно озверев; алые снежинки собрались в рой, образовав пасть.
– Пригнитесь! – крикнул Самуил.
Она присела, зажмуриваясь. Горячий воздух прошелся по спине.
Самуил взмахом меча разрубил зубастую
