Путь к искуплению - Анастасия Сергеевна Король
Вера в человечество переполняла его, переполнила Нину, перелилась через край, и тело отозвалось дрожью. Тысячи лет человечество на глазах Владыки Тьмы развивалось, и он видел прогресс. Когда-нибудь обязательно, Нина была уверена, человечество придет к тому, что убийство – зло, очерняющее не только душу, но и в целом тянущее человечество на дно.
Это долгий путь, но она вдруг четко увидела, словно на мгновение вернула память, какой огромный путь люди уже прошли. Медленными шажками человечество шло к этому. Да, два шага вперед, один назад, но когда-нибудь души умерших людей больше не будут полны враждебности и тьмы, когда-нибудь они перестанут превращаться в демонов.
И надежда пробудилась в ней и разлилась исцелением.
Отпуск кончился.
Она вернет трон Ада и вновь станет Владыкой Тьмы.
Глаза Нины, полные решимости, посмотрели на Владыку Тьмы в отражении. Он кивнул.
Все с самого начала шло к этому.
Она повернула голову. Поймав взгляд Самуила, она осознала, что нет и не было у нее никого ближе, чем ее десница.
Десница Владыки Тьмы.
По рукам пробежали мурашки.
Она прошла этот путь, чтобы научиться любить, и теперь готова опять взять это тяжелое бремя, лишь бы он был рядом.
– Значит, спустившись в Царство Тьмы, я больше не смогу вернуться в мир живых.
– Нина, пообещай мне, что не будешь делать глупостей, пока мы все не выясним, – обеспокоенно заговорил Михаил.
Она не стала спорить. Просто кивнула.
Вдруг она почувствовала себя настолько древней, что, посмотрев на Михаила, ощутила умиление, какое чувствуют старики, глядя на детей. Именно на таких людях и держался мир. В нем была и тьма, но он боролся с ней, стараясь помогать. Люди как две половины сущего: свет и тьма переполняют их, но только они решают, что будет главенствовать.
Михаил вздохнул и, оттолкнувшись ладонями о колени, встал.
– Тогда мы возвращаемся в Эль-Гаар, – произнес он и протянул ладонь, желая помочь ей встать.
Она приняла его руку, и он рывком поставил ее на ноги.
Главэкзорц Святой земли Михаил Вердервужский. Знал ли он, что стал решающим звеном в цепочке решений, которые привели Нину к пониманию, что она должна была сделать?
Нет.
Она искренне улыбнулась ему и произнесла:
– Спасибо.
Она благодарила его за все, что он сделал, даже за ошибки, которые всегда пытался исправить.
Самуил нахмурился, смотря на их сцепленные руки:
– Я не собираюсь тащить на себе и его.
Толика брезгливости в его голосе развеселила ее. Она быстро убрала руку.
– Я просил тебя об этом? – процедил Михаил и, подойдя к окну, указал на мотоцикл, лежавший среди брошенных машин.
Один из одержимых в форме военного шел посреди улицы, заполненной пустыми автомобилями, и кричал, чтобы все сидели по домам, а тех, кого встречал по пути, расстреливал. Несколько людей в панике убегали и прятались.
Они вышли из подъезда. Михаил поднял мотоцикл и оседлал его. Рев его двигателя потонул в очередных криках. Он выжал ручку газа до упора – мотоцикл встал на дыбы и, проскрежетав резиной по асфальту, сорвался с места. Он достал пистолет, юркнул между машинами и выстрелил в голову одержимого.
Самуил подхватил Нину, и они взмыли в воздух. Он бежал по крышам, легко следуя за Михаилом, который на скорости петлял между кинутыми машинами и по тротуарам.
Через двадцать минут они оказались возле аэропорта.
Аэропорт был полон одержимых.
– Всем. «Альфа-один». Мы на месте. Вы нашли самолет?
Михаил прислушался к ответу и, повернувшись к Нине, произнес:
– Они ждут нас. Надо выйти к взлетным полосам.
Самуил недовольно сложил руки на груди, но, увидев полный мольбы взгляд Нины, закатил глаза и подхватил ее одной рукой, а второй схватил Михаила за шкирку. Тот не сдержал протестующего возгласа, но земля удалялась слишком стремительно. Оказавшись возле небольшого самолета, Самуил разжал пальцы. Михаил рухнул на асфальт и, вскочив на ноги, долго еще матерился.
Рон увидел их в обзорное окно и открыл дверь самолета. Ударив мантрой в асфальт, Михаил подпрыгнул и приземлился рядом с Роном. Самуила и Нину встретили внутри пристальные взгляды гвардейцев. Рон закрыл за ними дверь и повернул ручку.
– Готово. Можно вылетать.
Мария, сидящая в объятиях Рона, была вся то ли в своей, то ли в чужой крови. Встретив ее взгляд, она кивнула и вновь посмотрела на экран телефона. Часть гвардейцев закрыли глаза и продолжили молиться. Их шепот вызывал тревогу больше, чем бой сигнальных колоколов.
Нина прошла к местам у иллюминатора. Самуил сел напротив. Михаил направился к пилотам.
Рев двигателя звучал громоподобно. Самолет тронулся и начал выезжать на полосу.
– Автобусы преградили нам путь! – крикнул голос из кабины пилота.
– Разберись, – приказ Нины слетел с ее губ раньше, чем она подумала.
Самуил в тот же миг исчез и растолкал автобусы. Самолет выехал на полосу; турбины загудели, и крылатая туша оторвалась от земли. Тело вдавило в сиденье, а уши заложило. В сумраке едва можно было различить до сих пор тлеющие руины храмов.
Нина медленно моргнула, и, когда открыла глаза, Самуил уже сидел рядом.
Она улыбнулась ему. Скинув обувь, устроилась на сиденье поудобнее и положила голову на плечо своего десницы. Он взял ее ладонь в свою и переплел их пальцы. Мягкие, прохладные, как у мертвеца, аккуратные мужские пальцы охватили тыльную сторону ее ладони и сжали.
– Расскажи, каков Ад на самом деле? – произнесла она едва слышно.
Черные длинные ресницы Самуила вспорхнули. Он долго всматривался в ее глаза, пытаясь различить замыслы, прежде чем ответить:
– Он отличается от человеческого мира, но является его искаженным отражением. Кровавые реки пересекают землю, алые дожди, огненные озера, океаны лавы… И все покрыто скалами и пеплом. Там нет зелени, там вечная алая ночь. Дворец стоит среди бурлящей магмы человеческой боли; души людей, попавшие в нее, вечность сгорают заживо…
– А небо? Какое оно там?
– Небеса кроваво-красные.
– Звучит не так ужасно. – Она пыталась сказать это легко, но не получилось.
– Только не говори, что ты хочешь?.. – Он не договорил, ведь она коснулась его губ указательным пальцем:
– Тш-ш-ш-ш… Ничего не говори.
Самуил прищурился, пристально всматриваясь в нее. Нина хотела еще что-то спросить, но дверь кабины пилотов со щелчком закрылась за Михаилом. Он вернулся в салон и, окинув глазами присутствующих, нашел два единственных свободных места рядом с ней.
