Осатаневшие - Джефф Стрэнд
– Не надо притворяться.
– Но я настаиваю.
– Все хорошо. Это ничего не меняет. Не волнуйся.
– Ты весь мокрый.
– И что?
– Просто подметила.
Да, я жутко вспотел. Этот разговор вполне мог кончиться вопросом: «Ты бы меня поцеловал, если бы не отец?» И правда, поцеловал бы я ее или дрогнул?
Наверное, дрогнул бы.
Даже если бы Рэйчел выглядела как супермодель, я бы все равно уклонился от поцелуя – не хотел торопиться, раз Малькольм не одобряет. Не прикрываюсь его именем, но гипотетически… будь он задорным весельчаком с дочерью на выданье, как бы я поступил?
Я не сужу только по внешности, но и не слепой. В какой-то момент встанет вопрос: а хочется ли мне просыпаться по утрам и видеть это? Рэйчел мне очень нравилась, но совершенно не влекла.
У каждого есть любимый типаж. Возможно, уродливые девушки – просто не мое.
– Послушай, Рэйчел, ты…
– Если ты скажешь: «Рэйчел, ты очень милая девушка», – я оторву тебе член.
– Я не собирался этого говорить.
– Если ты скажешь что-то в таком духе, я оторву тебе член.
– Не надо, пожалуйста.
– Так не говори ничего. Ничего свысока.
– С позитивом – это не то же самое, что свысока.
– Как бы то ни было, ты останешься без члена.
– Ладно. Такого мне не надо. Но если мы проговорим эту ситуацию, забыть ее будет проще.
– Я понимаю. Но чувствую себя не очень. И переживу это все куда легче, если мы заедем наконец на подъездную дорожку.
«Разозлилась», – подумал я. С женщинами в этом смысле вообще непросто, а Рэйчел – отдельная песня, по ее-то лицу фиг разберешь, что накосячил. Так что я почел за лучшее ее высадить.
Мы подъехали к дому. Малькольм сидел на крыльце – сегодня, к моему облегчению, без дробовика. При нем мы обсуждать такие вещи не могли, так что я решил свернуть разговор. Сказал:
– Что ж, я хорошо провел время.
– Я тоже. – Рэйчел неубедительно кивнула.
– Пообедаем завтра?
– Нет, не думаю.
– Не обязательно куда-то идти. Я принесу что-нибудь.
– Не знаю. Может быть. Посмотрим.
Рэйчел открыла дверцу и попыталась выйти, но оказалось, что она не отстегнула ремень.
– Надо… – начал я.
– Я знаю. – Она отстегнулась и вышла из машины. – Поговорим завтра.
– Звучит неплохо.
Я помахал Малькольму, он меня проигнорировал. Я выехал с их подъездной дорожки и двинулся домой.
Ладно, признаю, отстойно получилось. Сам не понимаю, чего я ожидал. Уж точно не того, что Рэйчел скажет: «Господи, мир – чудесное место, все такие улыбчивые, такая куча возможностей! Спасибо, что раскрыл мне глаза!» Но все-таки и не такого вот провала.
Я чувствовал себя немного виноватым, словно манипулировал Рэйчел. Обычно это парни недовольны френдзоной. А я сейчас, возможно, переступил грань флирта. Не стоило. Она пять лет сидела взаперти в этом чертовом сарае, и играть с ее эмоциями было преступно.
Да уж, симпатичный комиксист должен бы сохранять у девчонки почву под ногами, а не выбивать ее. Какая безалаберность с моей стороны.
Меня влекло к Рэйчел? Да нет, бред. Я, конечно, не зашорен, но всему есть предел. Дружить – да. Влюбиться – нет. Есть то, что превосходит всякие границы.
Но это не объясняло, почему я все еще здесь, хоть домик и сожжен. Почему я все еще здесь, а не отправился домой? Чак больше не настаивал на моем «отпуске». У меня не было причин оставаться на озере Глэдис… если не считать Рэйчел.
Раньше у меня никогда не было друзей, ради обеда с которыми я мог бы снять номер в мотеле. Любому другому человеку я бы сказал: «Прости, какой-то псих сжег мой домик, наши бургеры накрылись».
Да, отчасти я сейчас играл в великого героя, спасающего девушку от гиперопеки отца, но за все тридцать восемь лет жизни я ни разу не подвергал себя риску ради людей, с которыми едва знаком.
Так почему я все еще здесь?
Это жалость? Праведное негодование? Глубинное, гнетущее одиночество?
Как правило, я хорошо понимал, что делаю. На Вивиан я женился, потому что она была умной и симпатичной и поддерживала меня, когда рисование комиксов еще было не профессией, а пустыми мечтами. С Мелиссой встречался, потому что мы оба развелись, были злы и ожесточены, и наша горечь каким-то образом слилась воедино. С Дженнифер я был из-за потрясающей задницы (тогда я уже достиг успеха и мог привлекать женщин с потрясающими задницами). А после практически все отношения строились на страсти (пожалуй, это объясняет их скоротечность).
Не было такого, чтобы я сидел и мучился вопросом, почему веду себя так или иначе. Всегда довольно хорошо понимал свои мотивы. Но почему я не сел в машину и не уехал из этого городка? Никакой логики. Ни единой причины оставаться. Так почему я не вернулся в нормальную жизнь?
Пора. Правда пора. Это все глупости. Как только домик сгорел, отпуск закончился.
Вернусь в мотель, соберу чемодан, выпишусь, посажу Игнаца в машину и уеду.
Стоп, я что, правда собираюсь уехать, не попрощавшись с Рэйчел? Ромком какой-то, честное слово. Надо хотя бы объяснить, что мой отпуск закончился.
Конечно, вернись я так быстро, это будет выглядеть как побег. Надо выждать до вечера, прежде чем удирать, иначе я раню ее чувства.
Выходит, надо проторчать здесь еще несколько часов, создавая впечатление, что наш неудачный обед и мой отъезд никак не связаны? Кто так делает? Что со мной такое?
Надо просто уехать. Можно завтра найти номер Малькольма и позвонить Рэйчел, сказать, что мне пришлось срочно уехать по работе. Она поймет.
Но это будет трусливо.
Хотя все-таки не так подло, как приехать к ней и сказать: «До свидания!»
Решение оказалось невероятно тяжелым.
Больше всего мне нравился вариант вернуться в мотель, переночевать еще ночь, а завтра пообедать с Рэйчел, как и планировалось. Но это тоже было полное безумие. «Прости, Рэйч, ты меня совсем не привлекаешь, но я по-прежнему рядом! Нет-нет, лицо тут ни при чем!»
Что же делать… что же делать… что же делать…
Ладно, вариант «приехать, чтобы попрощаться» определенно мимо: она будет чувствовать себя ужасно, как будто оттолкнула меня.
Торчать на озере Глэдис весь день, просто щадя ее чувства, я тоже точно не буду: слишком бредово.
А значит, единственный вариант – уехать.
Нет, вариант ужасный.
Вся эта ситуация сводила меня с ума. Мне нужен был законный повод остаться на озере Глэдис еще на одну ночь. Какая-нибудь по-настоящему веская причина. Например, фантастические стейки, ради которых люди приезжают со всех краев. «Как
