Еще более больные ублюдки - Мэтт Шоу
Из-за этого потерял кучу вакансий. Они просят тебя привести пример того, как ты хорошо работаешь в команде. Ты приводишь пример. Они просто сидят и смотрят на тебя, как будто ждут, что ты скажешь что-то еще, поэтому, чтобы не разочаровать их, ты приводишь новые примеры, каждый из которых хуже предыдущего. Однако не все собеседования такие. На некоторых я говорю слишком мало. Я привожу краткий пример, не вдаваясь в подробности, и интервьюер кивает и переходит сразу к следующему вопросу. К тому времени, как они закончат задавать его, ты обнаруживаешь, что вспомнил более удачный пример. Однако ты не можешь вернуться к предыдущему вопросу. Тебе просто нужно продолжать отвечать на их вопросы, поскольку в глубине души ты знаешь, что было бы хуже вернуться к предыдущему вопросу. Ага. Hенавижу собеседования.
- Расскажите нам о своих сильных сторонах? - спросила она.
Она открыла блокнот, лежащий у нее на коленях, и взяла ручку, готовясь сделать какие-то пометки. Я почувствовала, как у меня сердце ушло в пятки. Эти вопросы я ненавижу больше всего. Обычно вы можете схитрить. Скажите то, что, по вашему мнению, они хотят услышать, но когда вы даже не знаете, для чего идете на собеседование, трудно угадать правильный ответ.
- Я - командный игрок, - сказал я ей. - Мне нравится взаимодействовать с другими людьми и вносить свои предложения. Я считаю, что хорошо работаю в группе, - техничка на мгновение замолчала, удерживая мой взгляд, а затем начала делать заметки. Правильно ли я сказал? - Но я не обязательно должен быть в команде. Я имею в виду, мне это нравится, но я более чем способен работать самостоятельно, если того требует задача. Так что да, я хорош и в том, и в другом.
Она перестала писать и посмотрела на меня. И снова это неприятное чувство. У меня такое чувство, будто сердце ушло в пятки. Я умоляю свой мозг остановиться, но, прежде чем мои мольбы заканчиваются, я обнаруживаю, что снова продолжаю болтать:
- Я еще и трудяга. Я понимаю, что большинство людей так говорят, но я правда такой. Мне нравится работать. Нет ничего хуже, чем сидеть без дела. Начинается скука. Не то чтобы на старой работе я часто сидел без дела. Часто проявлял собственную инициативу, понимаете? Сам искал, чем заняться, - я осознал, что сказал не то, что следовало, и попытался исправиться: - Но не без предупреждения, конечно. Я не исчезаю просто так. Не заставляю людей отправлять поисковые группы. Они знают, что я рядом и работаю.
Пожалуйста, заткнись! - я мысленно орал (про себя) своему мозгу. Я откинулся на спинку стула с чувством полного отчаяния. - По крайней мере, я дошел до этого этапа, - подумал я. - Некоторые люди даже не дошли до него. Я не мог не вспомнить тот случай, когда центр по трудоустройству предложил мне записаться на тренинг, чтобы изучить технику проведения собеседований. Сейчас, сидя здесь и чувствуя себя полным идиотом, я жалею, что не воспользовался их предложением.
- Спасибо вам за это, - сказала техничка, дописывая мой поток сознания в блокнот.
Потом она начала ставить галочки в каких-то квадратиках. К моему большому разочарованию, я не смог разобрать, для чего они предназначены и было ли это поле "нет" или "да". Мое сердце подсказывало мне, что это поле "нет". Глупый мозг уверял, что шанс еще есть. Она перестала писать и посмотрела мне в глаза. Бля, какая она хорошенькая. Такие голубые глаза. Я чувствую, что мог бы в них искупаться. И тут мой разум понизил тон, заставив меня задуматься о том, чтобы предложить ей часть денег, которые я получу за прохождение тестов, всего за одну ночь с ней. Одну ночь. Одну ночь трахнуть ее, пока мысли уходили в еще более грязные дебри.
- Расскажите о своей семье, - попросила она.
- Какой семье? - резко спросила я.
Сам от себя оторопел от такой резкости. У меня есть семья. Просто я не общаюсь с ними так часто, как другие люди со своими. Точнее - они не общаются со мной. Паршивая овца в семье.
СЕЙЧАС...
Семейные дела
Я сидел в гостиной с Cестрой. Она прижималась ко мне грудью, а я гладил ее по сальным волосам. Между нами воцарилось уютное молчание, позволившее моим воспоминаниям танцевать свой танец в моей голове. Я был паршивой овцой в своей настоящей семье, и вот я снова стал паршивой овцой в своей новой семье.
- Что-то не так? - спросила Cестра.
Она подняла взгляд. На ее лице было неподдельное беспокойство. Без сомнения, она не хочет, чтобы я снова раскачивала лодку, как в прошлый раз, перед уходом из дома. Я не мог сказать ей, что именно у меня на уме. Она поддержала меня в том, что касается того, чтобы оставаться на месте и не выходить во внешний мир, но это не значит, что она не побежала бы к Oтцу и Mатери, если бы я сказал что-то немного противоречивое - например, правду! Я не мог забыть, как она обошлась со мной перед тем, как я в первый раз ушел из дома; только что она была рядом со мной, даже трахалась со мной, а в следующую секунду уже рассказывала Oтцу о моем недовольстве тем, что я застрял с ними в доме. Возможно, это были не совсем те слова, но она все равно сказала Oтцу...
Я выкрутился на ходу:
- Тебя это беспокоит?
- Что именно беспокоит? - спросила она.
- Это.
- Что ты имеешь в виду?
Я думал, что высказался достаточно ясно, но всe же объяснил:
- Все это. Где мы находимся. Не знать, что случилось с миром. Не помнить, кто ты. Тебя это беспокоит?
Она немного поколебалась:
- Я предпочитаю не знать, - сказала она. - Зачем мне вспоминать, кем я былa, если это всего лишь жизнь, которой у меня больше не может быть. По крайней мере, все это... Это все, что у меня есть, и это все, что я знаю. Так проще.
Именно поэтому я решил сохранить правду о нашей
