Будет страшно. Колыбельная для монстра - Анна Александровна Пронина

сказать. Вот на одном пути у тебя выпадают карты, где много плохого…

– Звучит как-то неопределенно.

– Я только учусь.

– Давай сосредоточься! Что там меня ждет?

– Ладно.

Гоша нахмурился. Сочетание карт не нравилось ему.

– В общем, один путь будет полон слез и горя. Но не твоих, а тех, кто тебя окружает. А если выберешь другой путь, то будешь купаться в лучах славы.

– О, в лучах славы? – Светка обрадовалась. – И что мне надо сделать, чтобы пойти по этому пути?

– Не знаю. Ты, наверное, должна сама понять.

Но его ответ, похоже, разочаровал Светку.

– Фуфло твое гадание! Конечно, я выберу лучший путь. О чем тут гадать! И обязательно буду купаться в лучах славы.

Вот и выбрала. Наверное, карты говорили тогда о том моменте, когда Светка приняла решение начать ставить над одноклассниками психологические эксперименты, играть с ними в кошки-мышки, доводить до критических состояний с помощью манипуляций. Этот путь привел ее и Гошу к тому, кто сейчас Светка мертва, а все, кого она знала – или полны страданий, или тоже отправились на тот свет.

Гоша плакал.

К своему удивлению, он чувствовал боль и разочарование, тоску, щемящую грусть. Никакого облегчения от того, что все закончилось. Никакой радости. Да и чему радоваться? Он спас далеко не всех. А главное, он не спас… Светку.

Говорят, когда умираешь, вся жизнь проносится перед глазами. А вышло наоборот: он жив, Светка мертва, и теперь вся ее жизнъ проносится у него перед глазами.

Почему так больно? Почему? Разве могло случится иначе? Разве можно было по-другому остановить ее?

Перед глазами возникла Светкина мама, как она сидела в доме Яги и пела колыбельную. Ту самую, которая много лет назад помогала засыпать ее маленькой девочке, чьи крошечные ножки она так любила целовать.

Где теперь та девочка? Наверное, тоже сидит у Яги и ждет, когда и ее отвезут через реку Смородину в царство Мертвых.

* * *

Мама, узнав, что Гоша сбежал из больницы, первым делом, конечно, отправилась в гараж. Там и увидела сына… и всех остальных тоже. Но Гоша не помнил, как она нашла его, как вызвала полицию, скорую, как его доставили назад в больницу. Перед его мысленным взором все это время стояла убитая Светка и ее жертвы.

В реальность парень вернулся только с приходом следователя. Он допрашивал Гошу несколько часов. Затем у входа в палату Гоши выставили охрану.

Гоша не понимал, зачем. Чтобы оценивать свои поступки с точки зрения закона, у него не хватало знаний. Но главное, у него не было к этому интереса. Он чувствовал, что все самое страшное, что могло с ним случиться – произошло. Сядет ли он за это в тюрьму? Неважно… Он уже оказался в тюрьме, своей собственной тюрьме, состоящий из бесконечного чувства вины. Сбежать из этой тюрьмы невозможно. А сбегать из больницы… Что ж, Гоша теперь не думал об этом. Он лежал и смотрел в белый потолок. По щекам парня медленно катились слезы.

Гоша потерял счет времени; он не знал, утро сейчас или вечер, прошел день или час с тех пор, как он снова оказался в больнице, когда дверь в палату отворилась и на пороге показалась та же пожилая медсестра, что застала его пробуждение от комы.

– Ох, пенья-коренья, – запричитала она, подкатывая к Гошиной постели дребезжащую стойку с капельницей. – Ох и угораздило же тебя!

Гоша ничего не ответил.

– Молчишь? Молчи… Убивец… – в голосе женщины не было слышно осуждения или злости, она просто констатировала факт. – Весь город уже шумит о тебе. Все знают, что ты одноклассников своих спас…

– Не всех, – прошептал Гоша. И повторил: – Не всех.

Горе в его сердце начала вытеснять обида на самого себя. Ну и дураком же он оказался! Ничего не продумал, ни о чем не позаботился… Хотя, пока он был в Нижнем мире, времени было достаточно.

Он ведь даже не выяснил, где и кто тот самый дух-помощник, о котором ему рассказывала Утица. Или этим духом и была Баба-яга? Но чем она ему помогла? Рассказала, как управлять автобусом, и только… И потом, если Яга – это Ядвига Петровна, то кем она была, когда Гоша в первый раз погрузился в кому? Ведь там тоже был дух-помощник.

Гоша стал перебирать в голове воспоминания об острове на реке Смородине, затем о том, как он вел расследование, когда впервые лежал в коме. Тогда он был не в Нижнем мире, а в Среднем. Он видел все, что происходило в реальности, но его – не видел никто. И никто с ним не взаимодействовал. Кроме… Кроме Светки.

Она встречалась с ним в морге, с ней он разговаривал по телефону… И только с ней.

Как она сказала, когда звала Гошу пить чай в морге? «Пенья-коренья»?

Гоша ни от кого раньше не слышал подобной присказки. Да и для реальной Светки она была совсем не характерна. А вот кот Бабы-яги ее часто употреблял… Случайность? Совпадение? Или Светкой и котом в его видениях был один и тот же дух?

Медсестра, которая пришла с капельницей, возилась со шприцами на тумбочке. Что-то звякнуло, Гоша посмотрел на нее.

– Пенья-коренья! – выругалась женщина в белом халате, поднимая с пола шприц.

– Да ладно! Не может быть! – воскликнул Гоша.

И на его глазах медсестра превратилась в черного кота.

* * *

Гоша снова проснулся в домике Бабы-яги. За окном щебетали птицы, солнце било в окно, не замечая белых занавесок. Пахло блинами. Кот сидел в изголовье.

– Я запутался, – сказал Гоша, едва разлепив глаза. – Мой помощник – это ты или нет?

– Я, пенья-коренья, – подтвердил кот.

– А сначала ты был Светкой? Ну, когда я первый раз в кому впал…

– Нет, сначала я был Таней, которая завела тебя в гараж и показала тебе твою смерть. Только ты ничего не понял. И тогда я стал Светкой.

– Зачем?

– Чтобы показать тебе, что твои одноклассники не враги тебе.

– А нельзя было просто сказать!

– Можно, но ты бы не поверил мне.

Гоша вздохнул.

– А теперь ты – кот?

– Кот.

– А на самом деле ты кто? И почему помогаешь мне?

– Как почему? – кот проигнорировал первый вопрос. – У каждого шамана есть свой дух-помощник в Нижнем мире. Без этого никак. Вот, я твой.

– Я что, шаман? – удивился Гоша.

– Пока нет. Но скоро станешь.

– Так кто же ты на самом деле? – не отставал Гоша.

– Разве это важно? Я тот, кто нужен в данный конкретный момент. Вставай, завтракать пошли.